Антология советского детектива-29. Компиляция. Книги 1-20

Очнулся Хрупов, когда робко размывалась темень ночи. Огонек висячей лампы излучал слабый свет.

Хрупов лежал на циновке меж рядами солдатских коек.

Уже не было той горячей боли в ноге, от которой ломило поясницу. Теперь он ощущал одеревенелую немоту тела, распластанного на жесткой подстилке. И немедля вспыхнул страх: «Отняли ногу… Отрезали…»

Хрупов боялся протянуть руку, прикоснуться к бедру. Он отдалял роковое мгновение, будто время могло его спасти.

Холодный пот заливал испуганное лицо.

Хрупов с усилием отвел руку от груди и стал ощупью продвигать ее вдоль тела. Вдруг пальцы наткнулись на плотную повязку и застыли. Хотелось отдернуть руку от бедра, но Хрупов резко приподнялся и, стиснув зубы, повел руку поверх повязки, она доходила до колена. И тогда он ощупал колено, щиколотку… И уже в приступе горестной радости пошевелил пальцами ноги.

Обессиленный, Хрупов откинулся на циновку. А рассвет все еще не наступал. Он забылся в тяжком сне, а когда разлепил глаза, увидел Гречихину, которая сделала ему укол и положила холодную примочку на лоб.

— Сейчас тебе получше станет, — вглядываясь в испуганное небритое лицо, сказала Гречихина.

— Спасибо… — тихо произнес он. Неожиданно вздрогнули синие губы. — Ногу не будут отрезать? — Голос его звучал стыдливо, растерянно.

— Считай, что в рубашке родился. Тебя сам Поленов оперировал. Вот так, солдатик. Нога при тебе. Теперь голову не теряй. Помогай медицине. Крепись!

— Спасибо.

— Ну что ты, Хрупов, заладил: «Спасибо, спасибо…» Зовут тебя как?

— Стецан. Пить хочется.

— Сейчас чай будет.

— Как вас зовут?

— По-разному кличут. Те, кто постарше, дочкой называют. Кому худо — сестричкой. Кто на выписку — Валюшей, Валечкой… — Она тихо вздохнула. — Медсестра Валентина Гречихина, так значусь. Так что выбирай, солдатик. Как душа подскажет…

…— Валюта! Может, я ванну приму. А потом пообедаем… — сказал Старбеев. — Не возражаешь?

— Хорошо, — мгновенно согласилась она.

Старбеев вошел в ванную.

Валентина давно знала про выстрел Старбеева. Она знала все, кроме одного: что Старбеев стрелял в Хрупова.

«Когда же он говорил про это? — припоминала Валентина. — Да, в октябре сорок третьего, когда демобилизовалась. Я покидала санбат и увидела Старбеева. Он и рассказал про этот случай… Павел как-то обозвал его… Негодяй… Дрянь… Нет, были другие слова… — Она вспомнила трепетный голос Хрупова: «Я вернусь к тебе…» И его поцелуи, поцелуи… Валентина жестким движением провела ладонью по губам, словно стерла то давнее, ненавистное.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Первая смена заканчивала рабочий день.

Старбеев сидел в конторке, беседовал с журналисткой Мартыновой. Она уже приходила в утренний час, но был он занят неотложными делами и попросил прийти в конце дня.