Антология советского детектива-29. Компиляция. Книги 1-20

Вчера до полуночи не выходила из кухни, готовила любимые блюда Павла. А под конец принялась за пирог. Был у Валентины коронный рецепт с простым названием — мокрый пирог, но вкуса необычайного.

Ночью спала неспокойно, часто просыпалась, думала о муже, пытаясь представить, каким Павел вернется. Может, только успокаивал?

Поднялась она рано, торопилась в парикмахерскую.

Володя Синков, двадцатипятилетний призер Будапештского конкурса на лучшую прическу, посадил Валентину в кресло вне очереди. Она и не думала, что так получится. Подошла к Синкову, сказала: «Муж приезжает из санатория…» В ее простых словах Синков уловил душевную радость чужого семейного счастья, пригласил ее в зал. Месяц назад от него ушла жена.

По дороге домой Валентина зашла на рынок, купила букет цветов. «Теперь, кажется, все», — подумала она.

Она редко употребляла косметику, но любила духи. Ко дню ее рождения Старбеев подарил флакончик «Мажи нуар». Она подушилась, коснувшись пальцем возле ушей и маленьких крыльев носа.

Валентина села на стул, зажмурила глаза.

Ей вдруг увиделась далекая лунная ночь в Дагомысе, на берегу Черного моря. У Валентины был легкий сарафан василькового цвета с большими пуговицами, она сняла его и несла в руке, шагая по мелководью тихого прибоя. Было тепло и безгрешно. Они шутили, купались, разбрасывая снопы брызг, а потом сидели на мягком песке одинокого пляжа, прижавшись друг к другу, и целовались без устали. То был август, их медовый месяц. С той поры она ни разу не была на Черном море. Двадцать три года промчалось. И загадала: на будущий год поедем.

Ее мысли оборвал звонок в дверь.

Едва Старбеев перешагнул порог, Валентина прижалась, уткнув лицо в его грудь, и заплакала.

— Ну зачем ты… Валюша… Нельзя так… — растерянно бормотал Старбеев.

Еще несколько долгих секунд они стояли в полутьме коридора, Валентина не успела зажечь свет. И он услышал:

— Бабьи слезы… Не знаешь, когда хлынут. Прости.

— Здравствуй, родная. — Он поцеловал ее. — Дома я, дома.

И только теперь, утерев непослушные слезы, Валентина разглядела лицо мужа.

— Красивый ты у меня.

— Заметила?

— Я всегда знала. А сердце как?

— Хорошо! Ты вся сверкаешь.

— Правда?.. Господи!

Старбеев снял плащ. Они вошли в столовую.

Из-за серых облаков прорвалось солнце, облив комнату праздничным светом.

— Сейчас обедать будем, — покрыв скатертью стол, сказала Валентина. — Наверное, привык к режиму?

— Ничего. Посидим…

— Доволен?

— Мы еще потопаем! Мне повезло. Профессор там добрейшей души человек… Когда он прочитал мое письмо…

— Какое письмо, Паша? — перебила Валентина.

— По телефону не стал говорить. — он раскрыл чемодан, вынул из конверта листок. — Вот оно.

Валентина выжидающе молчала.