Антология советского детектива-29. Компиляция. Книги 1-20

Старбеев почувствовал першащую сухость в горле, тихо откашлялся и сказал:

— Это мое письмо. Матери писал. В июне сорок третьего. Она его не получила. Не могла получить.

— Почему? — вырвалось у Валентины. — Она умерла в сорок пятом…

— Послушай, Валюша. Я все расскажу.

Говорил Старбеев медленно, порой что-то вспоминал, а может, в паузах давал себе передышку.

Валентина слушала, ни разу не перебив мужа. Был момент, когда она хотела остановить рассказ, голос выдал его волнение, но поняла, что лучше сразу покончить с этим, не откладывать. Ведь все повторится.

История находки подошла к концу, и Старбеев прочитал письмо.

Неожиданные серые тени легли на лицо Валентины.

— Вот как война обошлась со мной. Догнала, — произнес Старбеев. — Надо и это пережить.

— А сколько лет было этому Хрупову? — спросила Валентина.

— Хрупову? Будь он неладен… — И без труда вспомнил: — Степан на три года младше меня.

…Степана Хрупова Валентина увидела в полевом медсанбате, который расположился в обгоревшем здании районного клуба «Пролетарий».

Его принесли санитары на носилках, пробитых осколками. Он лежал бледный, с испуганным взглядом серых глаз, тупо уставленных в небо, тронутое подсветом солнца. Заостренный подбородок был вскинут, и от этого его лицо казалось удлиненным.

Рваная штанина обнажала обмотанную на ноге повязку, бурую от проступавшей крови."

"Еремин, пожилой усатый санитар с прилипшим к губе окурком, подошел к распахнутому, без стекол окну и хрипло крикнул:

— Гречихина! Сей момент принимай! Валюха!.. — И, потеребив обкуренные усы, потопал к носилкам.

Через несколько минут появилась Гречихина в длинном халате, усеянном ржавыми пятнами йода и крови.

— И все ты, Еремин, на крик берешь, — еще издали заговорила Гречихина. — Утишься!

— Невмоготу ему, — буркнул Еремин. — Хлипкий. По первому разу стрелянный.

Гречихина подошла к носилкам, заглянула в лицо Хрупова.

Он прошептал что-то неслышное, затем стал приподниматься, но не смог и повалился на носилки.

— Несите… Как величать?

— Ладанка при нем… А звать Хрупов.

Санитары принесли его в приемную комнатенку, усадили на топчан.

— Спасибо, — промолвил Хрупов.

— Ты Старбеева благодари, он подобрал, — сказал Еремин. — Бери носилки, Монин. Пошли.

Хрупов услышал стон, доносившийся из-за стены, и, облизнув сухие губы, рукавом утер испарину на лбу.

В комнатенку вошла Гречихина с кружкой воды.

— Попей.

Он поднес кружку к посиневшим губам. Пил жадно, попросил еще.

— Распустил нервишки… — разрезая ножницами штанину, сказала Гречихина. — Соберись.

— Ногу отрежут? — обреченно спросил Хрупов, совсем близко увидев лицо склонившейся медсестры.

— Заштопают, солдатик.

— Спасибо, доктор…

— И вовсе не доктор я, медсестра.