Антология советского детектива-29. Компиляция. Книги 1-20

Ему нужен был коллега, прямой, открытый, чтобы смог, не боясь, назвать ошибочным то или иное его решение. Он взял Березняка. И очень хотел, чтобы Березняк остался прежним. Отчаянным спорщиком…

Старбеев снова прочитал телеграмму… И с горечью подумал о том, как Березняк под нажимом директора поставит станки.

Старбеев сложил телеграмму, сунул в карман пиджака. Многое ему было неясно. Но определилось главное. Новое дело не может быть зыбким. Оно должно иметь прочный фундамент. Не менее прочный, чем тот, на который поставят «зубров». За одно благодарил Старбеев Березняка. Телеграмма разозлила, зовет к делу. Значит, он, Старбеев, остается в строю.

Он зашагал по лесной дорожке к санаторию. Через полтора часа разговаривал с Валентиной. А когда положил трубку, то все еще слышал ее голос: «Сегодня ты подарил мне хорошее настроение».

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Осень подкрадывалась со всех сторон. Поначалу шла верхушками деревьев, окрасила лимонной желтизной макушки молодых березок, нарядила густым розовым цветом листву рябины. А у изножья леса старели, жухли иссохшие травы.

Галдели, ватажились суетливые воробьи. Теперь им раздолье. Они не улетают. Здесь будут зимовать.

Старбеев стоял на балконе, любовался акварелью дальнего подлеска, вдыхал сладковатый запах хвои.

Из палаты доносились гулкие звуки пишущей машинки. Журин подолгу сидел за столом и сосредоточенно печатал, заглядывая в маленькие странички. Рядом лежала стопка писем, по виду давних. Серый, поблекший цвет бумаги выдавал ее принадлежность времени.

В эти часы Старбеев уходил из палаты и был доволен, что есть причина, уводившая его в далекие прогулки.

Их соседство в палате проходило в коротких случайных разговорах и совсем не касалось жизни каждого. Журин был молчалив, замкнут. А Старбееву не хотелось навязываться в собеседники, нарушать озабоченное состояние соседа.

Однажды Журин зачехлил пишущую машинку, сложил часть бумаг в портфель, а затем вышел на балкон, где сидел Старбеев.

— Хорошо здесь! — с неожиданной вспышкой радости произнес Журин. — Вы посвежели, Павел Петрович… Приятно отметить. Глаза повеселели.

— Заметно? — удивленный восторженным настроением Журина, спросил Старбеев.

— Свидетельствую. Факт неоспоримый.

— А вы, уважаемый, зачем канцелярию развели? Словно дятел — тук… тук…

Журин виновато улыбнулся, и лицо его, казавшееся застывшим в хмурости, просветлело.

— Мне без канцелярии нельзя. Служба такая… Историк. Директорствую в краеведческом музее.

— Заведуете прошлым, — сказал Старбеев, приглядываясь к оживленному лицу соседа.

— Скорее будущим, — определил Журин. — История, пожалуй, самая интересная наука, которая касается каждого человека.