Антология советского детектива-29. Компиляция. Книги 1-20

Три корпуса, опоясанные голубыми ярусами балконов, возвышались над лесным простором, уходящим за горизонт.

Уже на второй день санаторная книжка Старбеева запестрела записями назначенных анализов, процедур и врачебных консультаций."

"Старбеев с усилием преодолевал привычность режима своей жизни и втягивался в обстановку строго размеренного времени, которое сулило прилив здоровья. Правда, было досадно и неуютно откликаться на обращение «больной», которое звучало повсеместно, даже при входе в кинозал, где хмельной киномеханик, совмещая обязанности билетера, настойчиво твердил: «Предъяви билетик, больной…»

Комната, где поселился Старбеев, была рассчитана на двоих, но вторая кровать стояла прибранной. И он, поглядывая на нее, пытался представить, кто окажется соседом.

Только утром четвертого дня раздался глуховатый стук в дверь, и молодой человек с чемоданчиком и пузатым портфелем переступил порог.

Он робко оглядел комнату, будто забрел сюда случайно, и представился:

— Журин Евгений Алексеевич…

Старбеев ответил, поздоровался.

Журин все еще держал в руках вещи и неожиданно спросил:

— Вы не храпите?

Старбеев шумно рассмеялся.

— Проходите смелее… Можете спать спокойно.

— Почему вы смеялись? — ободрившись, спросил Журин.

— Потому что меня волновал тот же вопрос. — И гостеприимно заметил: — Вы еще позавтракать успеете. Я иду на процедуры. Располагайтесь…

В коридоре Старбеева встретила сестра:

— Больной, пожалуйста, не уходите… Я вас к профессору отведу.

— Спасибо… Ксения Васильевна, убедительно прошу, не называйте меня больным. Я каждый раз вздрагиваю. Зовите меня Павел Петрович.

— У нас так принято… — вздохнула медсестра. — Пойдемте!

В кабинете профессора Старбеев задержался надолго.

Он сел у края стола, где под стеклом улыбался кудрявый мальчишка. Старбеев уловил, что, слушая его, профессор посматривал на фотографию.

Старбеев не удержался, спросил:

— Внук?

— Никитушка… Скучаю, Павел Петрович, скучаю. В Москве он. Треть зарплаты трачу на телефонные разговоры… А как поговорю с ним, еще больше видеть хочу. — Профессор, поправив тонкую золотистую седловинку очков, внимательно прочитал историю болезни Старбеева, растянул длинную гармошку кардиограммы, затем полистал анализы и неожиданно спросил: — Очень вам тоскливо у нас?

Минутная растерянность отразилась на лице Старбеева.

— А я думал, вы спросите обычно, как все: «На что жалуетесь?»

— Позвольте остаться самим собой. Не возражаете?.. Вот и прекрасно. Все-таки ответьте.

— Последую вашему примеру, профессор. Буду звонить. Ассигную ползарплаты.

Профессор, довольный ответом, усмехнулся.

— Это мужской разговор… Очень важный.