Антология советского детектива-29. Компиляция. Книги 1-20

Сейчас вы в таком состоянии, когда стрелка вашего самочувствия может покачнуться в нежелательную сторону… Вы, Павел Петрович, устали. И, как полагаю, изрядно понервничали, доставив сердцу большие нагрузки. А ресурс у него не бесконечный. Надо его капитально подзарядить. Этим мы и займемся. Дайте вашу руку…

Профессор нащупал пульс и, глядя на часы, молча посчитал:

— Восемьдесят семь. Могло быть и больше. Волновались. Я заметил… Начните звонить сегодня… У вас здесь прекрасные собеседники: говорливый лес, лунные дорожки на озерах и мохнатые звезды. Не лишайте их своего общества. Будет время, и я с вами поброжу…

Из кабинета профессора Старбеев вышел со смутным чувством. Разговор о ресурсе сердца он воспринял как формулу, приложимую к любому человеку. Кто знает, когда оно устанет… И вспомнил, как его однополчанин сержант Крупко все годы только и думал, как удлинить свою жизнь. И работать пошел бухгалтером в лесничество. И жил-то как неживой. От всего был в стороне, все созерцал и на календарь смотрел бухгалтерскими глазами, вел счет прожитым дням. А что принесли те дни? Ни радости, ни сладости… Одну статистику… Так и умер в одночасье.

Такой жизни Старбеев не хотел.

В палате на столе лежала телеграмма Березняка.

«Считаю целесообразным установить станки, привести в рабочее состояние. Оцениваю как важный действенный фактор. Приказ еще не подписан. Жду ответа. Березняк».

Старбеев взял телеграмму и вышел из палаты. Он любил раздумывать в одиночестве, а тут каждую минуту мог пойти Журин и даже молчаливым присутствием помешал бы ему.

Он пошел в лес. Здесь было поразительно тихо; притаились лесные обитатели, словно хотели услышать, о чем думает их гость.

Старбеев, конечно, мог отправить короткий ответ. Он возник сразу: «Действуйте по обстановке».

Но сейчас его занимал Березняк. Строчки телеграфного текста рождали много вопросов. Старбеев вспомнил его слова: «Теперь твоя власть — медицина, а не Лоскутов… Без тебя все будет по-твоему». Нет, не уязвленное самолюбие теребило душу Старбеева. Не таков он, чтоб цепляться к словам. Может, тогда Березняк не хотел будоражить больного и успокоил добренькой фразой. Возможен и такой поворот. Но при всем благом намерении Березняк не стал бы подслащать горькую пилюлю. Не в его характере. А вдруг, подумал он, укатали сивку крутые горки, сбился Березняк с дорожки, разменял свое мнение на истертые пятаки конъюнктурного решения."

"Старбеев знал, что Березняк не облегчал себе жизнь покорной исполнительностью, а, напротив, старался всякий раз убедиться в разумности своих действий… Старбеев хотел работать с ним. На то была своя серьезная причина, веская и очень личная, о которой не говорил вслух.