Антология советского детектива-29. Компиляция. Книги 1-20

В глубине ниши, которую молодой Большаков или принял когда-то, или запомнил как боковую комнату, стояли на деревянной подставке два мешка муки, десять банок тушенки, фляга с маслом, сахар.

— Богатство-то, товарищ лейтенант. Богатство! — нетерпеливо повторил Брюсов.

— Это только часть. Примерно четверть от снятого с машины.

— Такое богатство.

Пирогов поднял фонарь над головой. Под самой кровлей на естественной каменной полке лежали три металлических круга. Корней Павлович стал на уголок настила под мукой, дотянулся до одного. Пулеметный магазин! Полный до отказа… Дальше, уложенные один к одному, лежали свертки из пропарафиненной бумаги. Брюсов прямо с земли взял один. Он оказался тяжел, но вроде как сыпуч. Аккуратно размотав бумагу, он показал Пирогову полную ладонь патронов.

Это были «кайноки».

Глава сорок седьмая

Они возвращаются распадком, вдоль которого пробежали утром Козазаев, Пестова и дружинники. Это самый прямой и короткий путь к проселку на Ржанец и Покровку.

Васька Князь, рослый и сильный, несет на спине привязанного к нему Туза. Чтоб не баловался, сказал Козазаев, предлагая этот способ транспортировки. Остальные тоже волокут на себе банки тушенки, часть муки, сахара, соли в заплечных мешках, патроны, пулеметные магазины, винтовки, закинутые за спины под мешки. Это вещественные доказательства, которые никто не сможет поставить под сомнение.

Тропа вдоль склона узкая, извилистая, обегающая каждое препятствие, каждый выступ не иначе, как повторив его форму. Пирогов идет первым, вглядывается в наступающий вечер. Тело отяжелело от усталости, борьбы с атаманом да и недоедания. Прямо перед ним висит на синем небе звезда. Она переливается разными цветами: желтым, оранжевым, фиолетовым, и потому кажется, что она пульсирует, как сердце.

Следом за Пироговым тащит ноги, страдает от одышки и кашля Брюсов. Винтовку он несет не на ремне, а в руках перед собой. Сказывается повышенная настороженность."

"Через небольшой интервал — полтора-два шага — за ним плетутся понуро арестованные, а следом — Козазаев и Псстова. Дальше дружинники, Саблина, Ткачук.

На поворотах Корней Павлович оглядывается, как бы делая смотр растянувшейся, тяжело переставляющей ноги веренице. Мысли его непрочны, скачут, как теннисные мячики.

«Надо ходатайствовать о награждении участников… Козазаева, Пестовой, Ткачук… Всех! А Павла персонально. За смелость в принятии решения. За решительные действия».

Ему представилось, как после излечения приезжает Козазаев в свою часть, а на груди у него орден. В тылу полученный. За инициативу, за смелость и отвагу при ликвидации вооруженной банды Васьки Князя… Вот удивятся бойцы!..