Антология советского детектива-29. Компиляция. Книги 1-20

 — Память у него… А при встрече прошлой артачился, память не хулил… Когда ж ты врал, дед? А, главное, зачем? С какой целью?»

— Мы не лекари, — сказал вслух. — Но кое-чему обучены. Сегодня, крайний срок — завтра, жду от вас повторное заявление. Со всеми подробностями. Иначе придется здесь… — Кивнул на дверь, намекая на КПЗ. — Здесь придется писать. И объяснить попутно такой конфуз… Я говорю вам это вполне серьезно.

Сахаров опустил голову, глядел исподлобья. Густые с проседью брови топорщились, как кисточки на ушах рыси. Широкая — огородной лопатой — борода упиралась в грудь, раздваиваясь, как гвоздодер. Казалось, она шуршит и скрипит, будто соломенный сноп на изломе. Ни в лице, ни в позе не было ни малейшей растерянности, а скорее упрямство угадывалось, настойчивость и сила. Та самая сила, которая на твердости духа, как на коне верхом держится.

«Зачем ему байка про шар понадобилась? — опять подумал Пирогов и, подумав так, перестал сомневаться, что воздушный „шпиен“ либо приснился, либо выдуман стариком. Иначе полдеревни видели бы его. Не каждый день летают над Ржанцсм воздушные шары… Да и память по той же причине не заклинило бы вдруг. — Но зачем? Зачем понадобилось ему не в редакцию посылать сочинение свое, а в эн-ка-вз-дэ? Зачем надо было морочить голову Ударцеву? Что это, неудачный повод приблизиться к начрайотдела? Однако это не первая их встреча. Вот именно, не первая. Он же сам говорил: состоял в переписке… Надо…»

— Ладно, оставим шарик до завтра, — сказал Пирогов. — Что у вас сегодня?

— Заявление у меня для милиции… Два дня тому недалеко от Сыпучего Елбана встретил незнакомого. Грязный, ну твой шпиен. Зарос — во!.. Поглядел я на него и думаю с той поры: вроде как знакомая рожа-то. Знакомая…

У Корнея Павловича дыхание перехватило. Два дня тому… Два дня… У Сыпучего Елбана к Якитову подошел неизвестный… Стыдил. Накормил картошкой. Дал хлеба. Оставил махорки…

— Так знакомый или незнакомый?

Сахаров заговорил быстро, путано, плетя спирали, но не приближаясь к существу: вроде как… но бог ему… не сгородить бы напраслину на безвинного, уж больно зарос и черен — чистый лешак, а меж тем что-то есть и такого, что… Пирогов сморщился, как от зубной боли, терпел-терпел, не выдержал:

— Остановитесь. Хотите, я вам подскажу? Вы Якитова вспомнить не можете. Или не хотите. Но тогда я не понимаю, зачем вы пришли. Я ж не тянул вас за язык. Вы сами… И развели болтовню вокруг да около.

Сахаров вдруг шумно развеселился.

— Нет, каков молодец!.. Ай да молодец!.. А я-то, старый пень, слепой… Верно ведь! Якитов и есть! Как сказал, так сразу и пришло на ум — Якитов!.. От едрена вошь!.. Только откель он, если его в мае в армию забрали?

— Надо было у него спросить.

— Кой там — спросить. С перепугу узнать не мог.