Антология советского детектива-29. Компиляция. Книги 1-20

— Доплатное письмо?

Отправления без марок почта вручала адресатам в руки в обмен за наличный рубль. Это было законно на территории всей страны. Почему именно рубль — этого никто не знал да, поди, и не задавался таким вопросом. (Почтовая марка была более чем в три раза дешевле.) Видимо, связисты считали, что тройная цена быстрее дисциплинирует охотников переписываться. Но охотники не проявляли большой сообразительности. Хуже того, среди них укоренилось мнение, будто доплатное письмо надежней, чем обычное с маркой: какой резон почте терять рублевку… Пользовались «доплаткой» и шутники. Наметив «жертву», они ежедневно подсылали ей рисованного петуха с подписью типа: кукареку — рубля нету.

Такая история. И понял Пирогов, что письмо было опущено в ящик «потом», после того, как Якитов бежал из части… Что ж, оно могло содержать ответы на многие вопросы.

Корней Павлович развернул треугольник. Заглянул в него. Спохватился — не переусердствовал ли, не поспешил ли для простого любопытства и протянул его Василисе.

— Если можно, прочтите. Вслух, для меня.

— Да уж читайте. И я с вами послушаю.

Письмецо было коротенькое: набор поклонов теткам, дядькам, бабкам, свояченице, свахе, крестному, крестной. «О родителях не вспомнил, — заметил Пирогов. — Что-то у них сложное в родне». Дальше Федор сообщал, что жив, здоров, спрашивал, как растут мальчишки, сильно ли озоруют. И лишь в самом конце, как крик, как стон: наткнулся рылом на кулак, жить не хочется.

— Что за кулак?

— Предчувствие было ему. — Василиса снова промакнула слезы.

— Да нет, пожалуй, не предчувствие. Тут какая-то беда случилась. Что-то нехорошее — верно! Рылом — на кулак. До письма было это.

Василиса залилась плачем, запричитала тоненько. Ничего-то не поняла, но как измучилась, как не ожидала хорошего для себя, так и не почувствовала ничего утешительного из того треугольника. И сразу, как цыплята на кудахтанье квочки, в дверях показались мальчишки. Они были похожи, видимо, на отца. У Василисы волосы серо-пепельные с завитушками у висков, лицо продолговатое, глаза, как два замутненных озерка; взгляд нетвердый, уклончивый, будто стыдливый. А пацаны черноволосые, смуглые, мордашки широкие — кошачьи, глазенки цыганские, быстрые, смышленые, глядят бесстрашно, в упор.

Пирогов попытался представить по ним Федора. Увидел энергичного, строптивого — не перечь, а то вспыхнет и не скоро прогорит. Матери и отцу не уступает… Только как это увязать с дезертирством: трусостью, низостью, предательством?

Оглядел стены — нет ли портрета или фотографии. Увы! Лоскутные коврики над кроватями, зеркало в старинной резной раме, круглая тарелка репродуктора, часы-ходики… Небогато жили, наперед не копили.