Антология советского детектива-29. Компиляция. Книги 1-20

Чего ждала, она и сама толком не знала, но сердце велело так поступить.

Надвигалась ночь, и звездный мир, переливаясь и мерцая огоньками надежды, проплывал мимо одинокой женщины, терпеливо ожидавшей любимого. Валентина не дождалась Павла, он не пришел к ней. И на другой день она опять, уложив дочку, сидела возле дома, чувствуя запахи остывшей земли. «Павлуша, — думала она с тревогой, — что мучает тебя сейчас? Если ты придешь, я успокою тебя. А если доверишь мне свое сердце, то станешь сильнее и узнаешь гораздо больше, чем может один человек».

И в это время к дому подходил Старбеев.

Валентина, испугавшись, опустила голову. Она не верила чуду и напряженно вслушивалась в шаги Павла. Мелкие камешки перекатывались под подметками его сапог.

Он неторопливо приблизился и присел рядом с Валентиной на скамейку.

— Ты не пришьешь мне пуговицы? Поотлетали, проклятые, — сказал он.

Глаза у него были горячие и бездонные.

Валентина вздрогнула, встала.

— Я все сделаю, все.

Когда они поднялись на крыльцо, Валентина услышала, как где-то недалеко заиграла гармоника. Музыкант, должно быть, был молодой, плохо знал ноты и только учился понимать их, потому что он часто сбивался и принимался играть сначала.

Догорал теплый день. Небо раскрасило простор над землей в синий ситец, и солнце уплыло за горизонт, чтобы побыть с другими людьми, еще не дождавшимися счастья.

Волнуясь, Валентина начала прибирать комнату, усадив Павла за стол, пошла на кухню, повозилась с кастрюлями, вытерла полку, уронила тряпку и заплакала от радости.

«Зачем же я плачу? Надо встать, пойти к нему и быть там».

Она взяла миску с пирожками, принесла в комнату.

— Угощайся, Павел Петрович.

— Я без тебя тут иголку с нитками нашел, а пуговиц нет.

Она засмотрелась на него и сказала, смущаясь, что рубашку надо снять, это плохая примета — пришивать пуговицы на человеке, и, не сознавая, что она делает, стала расстегивать одинокую пуговицу на груди Старбеева.

— Щекотно, Валентина. Я сам.

«Что будет? Что будет?» — думала она, глядя, как Павел снимал рубаху, оставаясь в стираной синей майке.

В одном месте, на лопатке, она заметила маленькую дырочку и решила про себя, что надо ее зашить. От Павла пахло забытым запахом мужчины — потом и еще чем-то, почти неуловимым, похожим на запах осенних листьев в лесу, когда выпадает первый снег."

"Валентина взяла у него рубаху. И стала подбирать пуговки в коробке из-под леденцов.

Старбеев рассказывал ей, что хочет поступить в институт. И думает переезжать в Трехозерск. Документы уже послал. Там и работать будет, а учиться на вечернем…

Ему было хорошо и загадочно в этом доме.

— Покойно у тебя, Валя.

— Тебе нравится?

— Очень. Ты знаешь… — и он осекся, умолк от растерянности.