Анахрон

Лишь белых колготок для полноты картины не хватает.

Сигизмунд повернулся к девке. Спросил:

— Ты это что, а?

Лантхильда с важным видом взяла Сигизмунда за руку и повела ко входной двери. Показала на дверь, провела пальцем по горлу: зарежут, мол. Опасность оттуда непрестанно грозит.

Потом завела его в комнату с компьютером. На окно показала. И отсюда, мол, опасность исходит. Тоже зарежут. Сам, мол, так учил.

Однако же она, Лантхильда, урок усвоила. Сигизмунд, если ему нравится, может сколько угодно подставлять себя открытым окнам. А вот она, Лантхильда, лично себя обезопасила.

Что ж, в ее действиях имелась определенная логика. Возражать тут нечего. Действительно, сам так и объяснял.

Сигизмунд про себя решил, что больше ничего объяснять не будет. Что отныне станет нелогичным. Что поступит волево и совершит насилие над девкиной индивидуальностью. И потому деспотически поменял тахту со шкафом местами, открыв доступ свету.

Все это время Лантхильда стояла в углу и тихонько шипела — комментировала его действия, видать. Закончив труды, Сигизмунд подошел к ней. Она сердито увернулась. Обиделась.

Подумав, Сигизмунд принял решение обидеться тоже. Ушел к себе.

Лантхильда появилась в его комнате приблизительно через час. Принесла альбомы. Сложила их на его стол и подчеркнуто резко повернулась, желая удалиться. Держалась она горделиво, выпрямившись. Был бы хвост, подняла бы трубой.

— Стой, — произнес Сигизмунд. У него пропала всякая охота ссориться с девкой.

Она остановилась, не поворачиваясь. Насторожилась.

— Ну ладно тебе, — примирительно сказал Сигизмунд.

Она обернулась, пристально поглядела на него. Убедилась в том, что он не сердится и не насмехается.

Сигизмунд показал ей, чтоб садилась рядом. Лантхильда приблизилась, уселась, выпрямив спину и чинно сложив руки на коленях. Уставилась вдаль.

Молчание затягивалось. Сигизмунд решил завести светскую беседу.

— Зу ис Лантхильд, — начал он.

Девка не шевельнулась.

— А скажи–ка ты, мать, — перешел Сигизмунд на родной язык, — какой такой «йайаманне» ты названиваешь?

Она вдруг прыснула и тут же застенчиво схватилась за нос: видать, сопля выскочила. Вскочила и убежала за носовым платком. Из «светелки» долго доносилось трубное сморкание.

Потом Лантхильда снова замаячила на пороге. Сигизмунд строго произнес:

— Ты, эта, от разговора не увиливай! Что за йайаманна? Докладывай.

Лантхильду, похоже, эта йайаманна чрезвычайно веселила. Она показала на Сигизмунда.

— Не понял, — сказал Сигизмунд.

— Йаа, — произнесла девка. — Йа.

— Ну, я, — согласился Сигизмунд.

Она так и покатилась со смеху. И выдала раздельно:

— Микила Сигисмундс ист селс. Микила Сигисмундс ист йайаманна."

"Так. Теперь он у нее что–то вроде ослика Иа–Иа. Мило.

Впрочем, кто сказал, что он, С.Б.