Александра

— Это почему ты так решил, Пётр?

— Так вчера, во время битвы, многие видели, как над лагерем нашим лик Иисуса Христа поднялся. А на твои пушки, рядом с которыми ты была, Богородица покров свой накинула. Многие видели это чудо. А иначе как бы мы силищу такую одолели? Благослови, не откажи в милости, матушка. — Он преклонил колено, держа шелом на сгибе руки.

Я хотела сказать, что не благословением Господним победу мы одержали, а тем, что пушки у нас лучше, чем у имперцев оказались и больше их было. Что победили мы своей стойкостью и мужеством, но передумала. Я всматривалась в их лица. Они верили. Верили истово. И бесполезно их было в этом разубеждать. Было ли явление лика Христа, не было ли, но они убеждены, что было. И чем больше времени будет проходить, тем больше будет крепнуть убеждение в этом. А со временем даже те, кто не видел ничего, убедят себя сами и будут говорить, что видели всё своими глазами, вот тебе истинный крест. Я поняла, что здесь, на этом поле, залитом кровью, полным мертвых тел, так как раненые либо уже умерли за ночь, либо их добили, родилась легенда, которая будет жить долго, переживёт всех ныне здравствующих. И я стала этой легендой. А они все теперь тоже причастны к этой легенде. О чём будут рассказывать своим детям, а потом внукам, кто жив останется. Воинов становилось всё больше. К нам подходили всё новые и новые, снимая шеломы. Я подняла правую руку, стала крестить десятника двумя перстами, как сейчас православные творят крестное знамение.

— Благословляю тебя, десятник Пётр, на подвиг воинский. Встань. — Начала крестить остальных. — И вас всех, воины русские, благословляю. Ибо вы есть щит и меч Святой Руси. — Увидела среди воинов бояр. Увидела, как ко мне шёл князь Воротынский, но остановился, не дойдя десятка шагов. И тоже стал креститься, как и все остальные. — С вами Бог и Богородица. Ибо вы есть возлюбленные чадо их. И кому многое дано, а вам дано всё с лихвой, и земля, самая прекрасная, что есть на всём белом свете, отчина пращуров ваших, кои стоят незримо за спинами вашими, поколение за поколением. И женщины, что краше их не найдёте ни где, которые любить могут до прикушенных губ и изнеможения. Счастье и радость полной мере и даже больше. Но тому, кому столько дано, с того многое спрашивается и тоже полной чашей. Боль и слёзы, страдания и лишения тоже с лихвой. Но именно этим вы и сильны. Ничего не бойтесь, ибо все мы, в итоге, предстанем перед Господом, кто раньше, кто позже и будем держать ответ перед ним. Задумайтесь над тем, что будете говорить у престола Всевышнего. Ведь там вы не скроете свои грехи. Там на одной чаше будет грешные дела и мысли, на другой дела праведные. Что из них перевесит. Но самый тяжкий и тяжёлый из грехов, это предательство.