Академия второго дыхания: выход пантеры

Докатив его до лестницы, уже хотела его спустить, но журналист поднялся.

— Не надо, — сказал он почти нормальным голосом. — Все понял, осознал, ухожу сам.

Преодолевали пролеты мы неординарно. Финли — держась за перила и вглядываясь в каждую ступеньку. Я — почти стелясь животом, пытаясь не сильно мелькать шкурой.

Снизу послышались голоса, многочисленные гости поднимались на второй этаж. И мы оба замерли.

— Мари, — на втором, упираясь плечом в стену, стоял Крис, — вам не выйти из двери замка без специального разрешения.

— О, а как ты ее узнал? — заинтересовался Финли.

— Очередной твой друг? — спокойно спросил Крис. — У тебя дар обрастать новыми знакомыми.

Голоса снизу приближались. Я мотнула журналисту головой и, не обращая внимания на Криса, развернулась обратно на третий этаж.

— Ты можешь со мной не разговаривать, хотя мы когда-то обещали друг другу беседовать в трудных ситуациях. Но помощь-то примешь?

Он отлепился от стенки и качнул головой, призывая идти за собой. Даже не посоветовавшись со мной, Финли поплелся за ним. И я… двинулась следом, понимая, что сейчас не время капризничать, нужно принимать руку помощи.

Крис почти сразу свернул в один из боковых коридоров, и дальше мы передвигались почти в полутьме.

— Я не спрашиваю у тебя, как ты провела эти четыре месяца, — вдруг заговорил Крис, — и не буду объяснять, как тяжело мне было тут.

Финли пьяно фыркнул:

— Да ладно, парень, ты тут был четыре месяца? Да ты счастливчик!

Крис сделал паузу. Я живо представила, как сейчас приподнимается в недовольстве краешек его губы. Журналиста он продолжал игнорировать.

— Мари, ты сейчас в обиде, но если подумаешь, то сообразишь, ты же умная. Вопрос стоял между потерей контроля и несущественным сбросом напряжения. Эта девушка мне совершенно не нужна. Пойми, все другие варианты вели к ухудшению моего состояния… на фоне здешних эмоций.

Нас привели к винтовой, на вид — служебной лестнице вниз. Спустившись первым, Крис открыл дверь ключом, выпустил нас во двор, встретивший резким холодным вечерним воздухом. И еле-еле коснулся шкуры на моем загривке, за которую он раньше любил держаться во время лесных катаний.

Я подумала, если бы просто ЗНАЛА, возможно, поискала бы в себе силы простить. Но я ВИДЕЛА, и картина языка, двигающегося по гладкой кожице, его хриплое «Продолжай» — было невыносимым, преследующим видением.

Меня опять затрясло, и он раздул ноздри.

— Немного горя и очень много другой эмоции. Я предполагаю, это ярость, — тихо сказал Крис, — но слов своих обратно не беру. Я приеду через два месяца и постараюсь завоевать тебя снова.

— Душещипательная история! — все еще пьяно произнес Финли. — Такая трагедия из-за небольшой мужской слабости.