Агент силовой разведки

– Представим невозможное, – предложил Виктор. – В разгар польского показа с Жобером происходит несчастный случай. Экспозиция не станет бесхозной?

– Конечно, нет. В отсутствие Анри мне лично придется организовывать вывоз коллекционных предметов.

– Согласно таможенной декларации?

– Достань мне копию этого документа, – повторился Лугано.

Он потушил настенный светильник и вышел из комнаты. Когда закрывал дверь, услышал, как Николь обзывает его идиотом. Он вернулся и, прижав ее к себе, жарко прошептал на ухо:

Все предметы частной коллекции – а их оказалось немногим более трехсот – были тщательно упакованы. Для золотых и серебряных ваз и кубков изготовлена особая, «анатомическая» упаковка, повторяющая их форму. За исключением двадцати двух предметов, все значились в декларации подлинниками.

– Это копия? – спросил таможенный офицер по имени Ирфан, сверяясь с декларацией и пожирая глазами «Грааль» Бенвенуто Челлини. – Здорово похоже на подлинник.

Они перешли к следующей вещи, портрету Екатерины Арагонской.

– Пектораль здорово смахивает на оригинал.

– Верно замечено. – Мартьянов перешел на заговорщицкий шепот: – Поэтому я еще жив. Проклятие фараонов, ты же знаешь...

В голосе директора «Ориента» Ирфану послышалась грусть. Он резко контрастировал с другим голосом – первого заместителя министра внутренних дел. В первую очередь тот был знаменит тем, что женился на племяннице президента страны по имени Марам.

Пора закругляться, решил для себя старший таможенный офицер. Когда ящики с музейными экспонатами были обшиты металлической лентой, Ирфан самолично опечатал их. Для директора «Ориента» он сделал максимум возможного: следил за погрузкой экспонатов в самолет. И когда грузовая аппарель поднялась на свое место, он пожал Мартьянову руку и пожелал счастливого полета.

«В Европу!» – это прозвучало почти по-чеховски, «В Варшаву!» – почти по-домашнему... Ностальгия полоснула по сердцу в тот момент, когда шасси самолета, готовые лопнуть от бешеной скорости, оторвались от бетона. Жаль, не было времени, чтобы отправиться в это турне на пароходе, иначе он до боли в глазах всматривался бы в огонь своего маяка...

Мартьянов бросал вызов Болотину и Лугано. Где-где, а в Польше они его не достанут. Там он будет в полной безопасности.

Таможенные процедуры остались позади. Экспозиция прибыла в Мальборк, где Мартьянов-Жобер рьяно взялся за работу.

Лугано приехал к Болотину в начале второго. Настроение у генерала было превосходное. Он пустился в лирику:

– Что еще можно потребовать от этого отнюдь не знойного летнего дня? Вот разве что грибного дождя. Стоит только представить, как ты подставляешь свое лицо под его крупные прохладные капли.