Агент силовой разведки

Настоящее счастье!

– Александр Игнатьевич, вы еще долго пробудете наверху?

Болотин недолго перестраивался и сказал свое обычное:

– Коньяк, – выбрал Лугано и поморщился от неловкого движения раненой рукой. На немой вопрос Болотина ответил классикой: – Поскользнулся, упал...

Пригубив крепкий напиток, он приступил к делу:

– Я нашел Мартьянова. У него тунисское гражданство, зовут его Мишель Жобер. Он основатель частного арт-музея. 13 августа организовал экспозицию в своей галерее, до этого была выставка в Королевской академии в Лондоне. В ближайшую субботу Вадим снова намерен экспонировать предметы из своей коллекции, которая, кстати, на сорок процентов состоит из «Восточного фонда». И знаете где? В Польше. Конкретно – в замке Мальборк.

– Почему именно в Польше?

– На него работала секретный агент ГРУ Габриэла Склодовская, полячка. Он рассчитывал на ее помощь. К сожалению, Склодовская погибла.

– Давно? – нахмурился Болотин.

– 13-го, в пятницу. В нескольких километрах от нынешней резиденции Мартьянова.

– Да, несчастливый день... Продолжай.

– Я вылетел из Туниса в Москву, как только получил из надежного источника ксерокопию таможенной декларации.

Лугано покачал головой:

– Не понимаю, о каком плане вы говорите. Я нашел Мартьянова, а это больше, чем полдела, и я могу откланяться. Вторая часть дела заключена в нашем же договоре. Если вы хотите увидеть человека, который кинул вас, езжайте на выставку в Польшу.

– Не составишь мне компанию?

– На мне там висят четыре трупа, так что пути туда мне заказаны.

Болотин долго молчал. Прежде чем поставить точку в отношениях с Лугано, он спросил:

– Сколько я тебе должен?

– Если я скажу, что мы квиты, вы посмеетесь надо мной. Бросьте мне на счет тысяч пятьдесят долларов и отсчитайте немного наличных. Мне нужно купить новый костюм.

– Лучше бы мы были квиты... Но хорошо, я все сделаю. – Болотин встал и пожал Лугано руку. И едва шаги его затихли, он достал из сейфа заветную папку. Впился глазами в первую строчку первого листа, в первую позицию. «Грааль» угодил в «фонд» в 1927 году. А вот и черно-белый снимок, и сохранившиеся наброски самого «разнузданного итальянца». Но как же должно забиться сердце, когда руки прикоснутся к этой божественной чаше, а глаза вцепятся в ее детали...

Вторая позиция: пектораль. На этом шейном украшении фараон был представлен в виде картуша – наполовину развернутый свиток с изображением эмблемы и надписи. Столь же бесценная, она вряд ли произведет на Болотина такое же сильное впечатления, как «Грааль» Челлини, еще и потому, что он торопился к другой строке, и воображаемые детали древнеегипетской вещицы, облегающей грудь и шею, бесследно пропали.