Некоторые не попадут в ад

Я перебоялся.

(Кто-то романы сочиняет — а я там живу.

Такая огромная жизнь: начнёшь пересказывать синопсис двух недель, выбрасывая половину событий, должно вроде было поместиться на страничку двенадцатым шрифтом — а получается эпопея с эпилогом. При том, что я помню обычно процентов пятнадцать от случившегося, в самом лучшем случае. Слова, краски, детали, звуки, запахи — забываю напрочь; едва восстанавливаю общую канву и то, что в стакане осталось на дне: чем всё было заварено.)

В том феврале, когда стало известно, что я служу на Донбассе, что я ополченец, сепар, террорист, — у моей семьи, мирно проживающей в одном из городов империи, начались собственные приключения.

На лобовуху второй моей машине (оставил жене, чтоб управлялась с детьми) чёрной изолентой наклеили огромный крест.

Утром жена вышла с детьми — у нас четверо, — не поймёт, что за украшения.

Они уже опаздывают в школу, в садик; жена пытается достать, отлепить — но внедорожник огромный, у жены не хватает маленьких женских рук; посадила на капот самую младшую дочку — та помогла с лобовым стеклом.

Вообще дети развеселились — все перепутались с липкой изолентой, смешно же; что-то было в этом от новогодней ёлки, как её наряжают, — только здесь наоборот.

Напротив окна — окна у нас выходят в парк — росла милая такая ёлочка, всем на загляденье; в очередной вечер, только семья собралась в доме, — дети кричат: «Мама, смотри как красиво!». Жена к окнам — там ёлка пылает, огонь в два этажа высотой; и ведь дождались, когда все соберутся из школ, из садиков — чтоб никто не пропустил представления.

На следующий день: «Мама, кто-то кетчуп уронил у порога!» — мама, то есть моя жена, выходит, — да, уронили. Разбили, и долго возили ногами, чтоб получилось кроваво, — чтоб кроффффффффь! — в итоге: красная жижа с покрошенным чесноком; противно.

Жена мне пишет: «Что делать?»

(За этим читалось: «Ты нас оставил!»)

Я едва в обморок от ужаса не упал, когда услышал первые истории.

А как быть? Собрать бат, объявить всем: «Мужики, у меня разлили кетчуп возле двери, я не могу. Ухожу».

Пишу жене: «Приезжайте ко мне, тут безопасно».

Она написала смс, но не отправила: «Придурок». (Уверен, что так и было, хотя жена мне ничего такого потом не рассказывала.)

Ещё через неделю залили клеем замок входной двери. Дети пришли из школы, толпятся в подъезде, хотят кушать, пи`сать, смотреть мультики, — жена ковыряет ключом в замке, в итоге и ключ застрял намертво.

Кого-то вызывали на помощь, дети грелись у сердобольных соседей; ничего, сменили замок, все вернулись домой в полночь: дом, милый дом.

Звонки в час ночи на домашний телефон — это классическая тема.