Некоторые не попадут в ад

Подумал, что надо запросить позиции, чтоб прикрывали, хотя сам понимал: ну, как прикроешь — снайпера, если это всё-таки он, не вычислят так скоро, да и КПВТ не заткнут.

Позиции, тем не менее, догадались — с правого края заработал «Утёс», а с дальнего левого ДШК, именуемый бойцами «Дашкой».

Клали отрывисто, вдумчиво, не наводя ложного шума — а именно что пытаясь понять, где надо придавить, закошмарить. Спугнуть хотя бы.

— С АГС по нашим окопам бьют! — сообщил Злой, обернувшись ко мне; не знаю, как он там разглядел.

Вот ещё и АГС добавился.

— Надо отползать! — крикнул боец позади нас. — Надо отползать!

Я оглянулся назад: в порядке ли Шаман — я его не слышал уже пару минут. Шаман спокойно и деловито полз. Подняв на меня глаза, спросил кивком: что? — я мимикой, не без придурковатости, ответил: ничего-ничего, всё в порядке, ползём.

Шедший последним боец начал быстро сдавать назад. Я увидел разбросанные по обеим сторонам тропки пакеты: рассыпались колбасы и прочие радости — яркие этикетки были издалека различимы в пожухлой травке. Видимо, бойцу выстрел прилетел под ноги — и он от неожиданности взмахнул руками.

Я прятался от «Града» — небесная доставка «Града» занимает четырнадцать секунд, можно успеть заныкаться, если есть куда. Мне было куда. Я переживал миномётные обстрелы: тоже неприятно, цепенеешь весь, тупеешь; но пережил: главное, чтоб не 120-й на голову.

Но когда стреляют именно по тебе, из чего угодно, — всякий раз возникают особенные чувства, почти праздничные: вот, снизошли, разглядели, вот я танцую в прицеле, что ему в моём теле, что ему… в моём теле…

Некоторое время я полз по-пластунски, потом плюнул и ещё немножко не то, чтоб на четвереньках, но как-то так, по-вараньи, прополз — сам над собой успевая потешаться: до чего нелепо устроен человек — даже наглядная, слышная, ощутимая близость смерти не способна заставить его потрудиться всерьёз.

Резон на самом деле в быстром движении имелся: надо было уйти с линии огня.

Взводный, юркая сволочь, между тем оказался почти у окопов, и — я увидел — бегом, весь подсобравшись в комок, преодолел последние метров двадцать. Нам оставалось чуть менее сотни.

Ещё немного почертыхались на земле.

КПВТ старался изо всех сил.

— Злой, давай бегом, — крикнул я. — В несколько заходов. Надоело.

— Слышу, — чётко отозвался Злой и, рванув с места, сделал пробежку.

Выждав, я рванул за ним.

Кто куда стрелял, уже не видел: качалось в глазах поле, как будто я нёс его на подносе, наподобие огромного какого-то безвкусного блюда, и чудом ещё не уронил.

Злой сделал ещё рывок, и — отлично бегает! — соскочил в окоп. Оглянулся на меня.

И я так же сделаю, и я так же.

Из последних сил поднялся, помчал, воздух стал горячим, броник вдвое утяжелился.