Некоторые не попадут в ад

То, что бывший комбат служил теперь рядовым бойцом, — являлось обычным делом: должности, особенно в первые месяцы войны, легко добывались — и потом столь же легко терялись.

Как затеем обстрел, или какое ещё дело, ведущее к смертоубийству, — Кубань меня зовёт: пойдём молитву вместе прочитаем. Говорю: Кубань, я один молюсь. (Врал, мало молился. Надо было больше.)

…В это утро мы сразу поехали на Сосновку — в машине имелся запас б/к, мой броник, шлем, — чего ждать-то.

По дороге к Сосновке, в какой-то деревне, заехал в продмаг, накупил пацанам колбасы и сигарет, «сладенькой водички» для Кубани — местной палёной «колы» (других слабостей у него не было: он не употреблял спиртного совсем и не курил, а если дымили при нём — нарочито обмахивался).

На Сосновке пообщался с весёлым Домовым, тот сразу разложил карты, полюбовались. Наш несчастный неприятель был от нас совсем близко, здесь было где порезвиться, пространство для, как это называется, манёвра имелось: надо было только примериться.

Я посмотрел, кто где расселился, нашёл себе пустующий домик посимпатичней, сказал ротному, Доку: здесь буду жить, никого не запускай.

— Пусть взводный сопроводит меня на позиции, — попросил.

Из кривого домика вылез заспанный взводный: «Ага, я щас, тащ майор». Через пять минут выбежал уже готовый.

Я тоже тем временем приоделся во всё положенное человеку, берегущему свои дни на земле.

Взводный и ещё один боец уселись к нам на задние сиденья.

— Можно поближе подъехать? — спросил я.

— Можно, куда кухня подъезжает, — сказал взводный, подумав и словно в чём-то сомневаясь, — там посадка: машину не видно. Оттуда приходится чаны на руках тащить…

Дорога к посадке состояла из ухабов.

Я выключил музыку и опустил стёкла: на случай прилёта, который можно услышать, и заблаговременно покинуть автомобиль.

На подъезде к передовой — или казалось? — воздух становился прозрачней, растения никли к земле, солнце светило тревожней.

Конечно, казалось. Всё было точно таким же, как прежде. Только трава была какой-то пожухлой, словно не желала здесь расти.

Я всучил бойцу, поехавшему с нами, два пакета с продуктами.

Мы пошли через поле наискосок — взводный, метрах в тридцати впереди, вёл нас. Следом Злой, потом я, Шаман за мной, и где-то позади несли колбасу, сигареты, сладкую водичку.

Вдоль еле заметной тропки была протянута леска: значит, поле было по обеим сторонам заминировано.

Мы о чём-то весело переговаривались, до наших окопов оставалось ещё под двести метров, боец позади весело, урывками что-то рассказывал про вчерашний бой, — и тут поодаль от нас, не слишком близко, но и не слишком далеко, из земли вырос красивый, размашистый столб пыли.