А если это любовь?

Она растерла воспаленные красные как у кролика глаза и сделала судорожный вдох.

Она могла быть с ним! Могла засыпать рядом и просыпаться. Могла провоцировать, шутить, смеяться. Наблюдать за тем, как он ест. Или работает. Или бреется в душе. Почему? Какого черта она отказалась?! А впрочем, все ведь ясно, как белый день. Дарина банально струсила. Испугалась, что не сможет вынести его… нелюбви. Она думала, что ей для счастья нужно гораздо больше. А теперь, вот, поняла, что без него счастья в принципе нет.

– Дашка, ты точно в порядке? – раздался за спиной голос.

– Ага. Мне пора бежать на работу.

Пронесясь под накрапывающим дождем два квартала, Дарина нырнула в метро. Толпа слизала ее и потащила за собой в бесконечные переходы, в пробирающиеся под плащ сквозняки. В грохот приближающегося поезда. В голос диктора, объявляющего остановки. В чужие разговоры. Музыку. Запахи. Жизни… И выплюнула снова под дождь. До гостиницы Дарина добралась, вымокнув до нитки.

– Никитина!

– Да? – Дарина замерла и медленно нехотя обернулась к начальнице смены.

– Зайди ко мне.

– Мне нужно получить фор…

– Я что, неясно сказала? Сейчас же!

В тесной коморке, отведенной горничным под комнату отдыха, Дарину ждал управляющий. Она сразу поняла, что все плохо. Слишком озабоченным тот выглядел. К тому же высокое начальство вообще редко когда снисходило до горничных.

– Вызывали?

– Вызывал! – резко кивнул  Денис Георгиевич, от чего бульдожьи брыли на его щеках забавно качнулись. – Не буду ходить вокруг да около и сразу перейду к делу.

– Да, конечно, – пролепетала Дарина.

– Нам стали известны некоторые подробности вашей жизни, которые идут вразрез с правилами и… иными корпоративными ценностями.

– И что же это за подробности?

– Решила, значит, под дуру косить?

– Я правда не понимаю, – в носу противно щипало. И хоть Дарина уже нисколько не сомневалась, что решение о ее увольнении окончательно, она хотела, по крайней мере, знать, в чем конкретно ее обвиняют!

– Не понимаешь? – управляющий выбрался из-за стола. Шагнул к ней, подойдя едва ли не вплотную. Дарина застыла, зачарованно наблюдая за тем, как его губы приближаются к ее уху. – Думала, мы не узнаем, что ты решила сделать карьеру… эм-м-м, как бы это сказать? В другой сфере?

Денис Георгиевич явно переборщил с парфюмом и, может быть, именно от этого ее так сильно мутило, а вовсе не от его слов… Дарина не знала. Она судорожно хватала ртом воздух, надеясь, что это поможет справиться с накатившим приступом тошноты.

– Я должна написать заявление?

– Даже не знаю. Я тут подумал, что ты могла бы заставить меня передумать тебя увольнять. И, может, даже со временем пойти на повышение…

Толстые пальцы-сосиски управляющего прочертили линию вверх от основания ее груди и с силой сжали.