А если это любовь?

Ей нужно было сбросить его руку! Нужно было закричать… Но не тут-то было! Дарина не могла пошевелить и пальцем, находясь в каком-то дичайшем ступоре. Глядя на Дениса Георгиевича, как кролик на удава, она могла лишь отмечать, как сально блестят его маленькие глазки, как от похоти учащается дыхание и идет уродливыми красными пятнами лоснящаяся жиром кожа.

– Ну, что молчишь, детка? – он перехватил Даринину безвольно повисшую руку и прижал к своему паху. – Члена-то хорошего ты, небось, еще и не пробовала? М-м-м… Так я тебе покажу. Сама еще добавки попросишь…

Он возил ее ладонью по собственной промежности, дышал часто… смрадно. А у нее с ресниц капали соленые слезы, и не находилось ни слов, ни сил, чтобы его послать куда подальше. И прекратить этот ужас."

"Где-то в глубине коридора, за дверью, подал короткий звуковой сигнал прибывший лифт. Именно этот звук и привел Дарину в чувство. Она, что есть силы, оттолкнула от себя управляющего. И даже пнула его ногой. А после выскочила за дверь. Забыв обо всем на свете. О том, что так и не написала заявления, и даже трудовую не забрала. Плевать! Лишь бы подальше от этого места. Где ее чуть было… чуть было… Новая волна тошноты наполнила рот кислотой.

– Шанель! Эй! Ну-ка стой!

– Отстаньте! Уберите от меня свои руки… Это вы все! Вы ему сказали, да?!

– Ну-ка прекрати истерику и объяснись!

Бэлла была удивительно сильной, несмотря на свою хрупкость. Она без труда затащила Дарину в свой номер и захлопнула за ней дверь.

– Меня сейчас вырвет.

– В туалет! Быстро.

Дарина успела добежать до унитаза, у которого ее долго и мучительно рвало. А когда все закончилось, с ней случилась истерика.

– Он лапал меня… Решив, что я теперь со всеми готова. Лапал. А я даже «нет» не могла сказать. Я даже «нет» не могла сказать… – захлебывалась слезами. – Зачем вы ему рассказали? Зачем?

– Да что рассказала-то?! – рявкнула Бэлла.

– Что здесь за вопли? – раздался тихий голос Мурадова от двери, услышав который, Дарина вдруг осеклась. И медленно-медленно к нему повернулась. – Дарина? Какого черта она здесь делает? – переадресовал вопрос Бэлле.

– Я ничего не поняла. У нее истерика. Тебя изнасиловал управляющий?

– Тебя… что?

Нет. Он не орал. Напротив, кажется, стал говорить еще тише. Так тихо, что его слова можно было прочитать лишь по губам. Но такое в его тоне чувствовалось, что эмоции Дарины даже близко не стояли по силе. Даже близко они не стояли…

– Нет. Он только хотел. Решил, что раз я теперь продаюсь, – всхлипнула, – от меня не убудет. Я только одного не пойму, зачем вы ему сказали?

– Да не говорила я ничего! Ты в своем уме?! – разъярилась Бэлла.