Стань Звездой!

И даже датские медведи, — он развернулся и обнял его обеими руками. — Не думай слишком много, — шепнул затем. — Нас с Заком все устраивало. Просто пришло время что-то менять.

— Меня не отпускает ощущение, что я не оставил тебе выбора, — Эрик провел пальцами по губам Курта. По-мужски тонкие и твердые, они дарили незабываемые ощущения, от почти невесомых прикосновений до жадных, голодных ласк. — Но иногда так даже лучше. Для меня, так совершенно точно.

Никто не знает, как сложилось бы, не останься мама Курта на улице из-за пожара, и не обладай она таким характером, что сын не смог ужиться с ней даже в огромном особняке.

— Ну почему же, выбор есть всегда, мой слишком честный друг, — улыбнулся Курт и быстро его поцеловал. — Я мог просто забрать его себе, оставив одного грустного мишку с большим медвежьим носом.

— Почему не забрал? — Эрик просунул бедро между ног Курта, притискиваясь еще ближе. Телефон Курта провалился между их телами на траву, и музыку было почти не слышно. — Стало жалко мишку? Или самому захотелось поиграть?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он подумал, что в его случае выбора-то как раз и не было. Вернее, тоже был, но Эрику отчаянно не хотелось возвращаться к одиноким вечерам, посвященным медитации, отварному безвкусному мясу и работе во имя работы.

Прежде чем ответить, Курт долго молчал и рассеянно гладил его по волосам.

— Думал, что с тобой ему будет лучше, — признался наконец. — Ну знаешь… Когда это любовь-любовь, а не любовь-дружба.

— А он не умеет просто любить или просто дружить, — Эрик потянулся за поцелуем. — Как и ты, мой мастер прятаться за присказками, — погладил Курта по спине, притерся пахом. — И что, мы проведем этот час как два приличных медведя — в ожидании папы-мишки? — спросил с улыбкой.

— Эй, я в медведи не записывался, мой косолапый друг! — притворно возмутился Курт. Он перекатился на него сверху и заглянул в глаза. — И кстати, ни за чем я не прячусь. Я всегда прямо говорю. Другой вопрос, что далеко не всегда меня понимают.

— Надеюсь, я сейчас понял тебя правильно, — Эрик развел колени в стороны, давая ему устроиться удобнее, обнял за шею и поцеловал.

— Ты вообще очень понятливый, — прошептал Курт ему в губы, неспешно расстегивая рубашку. — А еще чувствительный, сильный и сексуальный настолько, что даже дыхание порой спирает."

"Проблемы с дыханием начались у самого Эрика, потому что горло свело спазмом, а вся кровь, казалось, прилила к лицу. В последние годы он слышал множество комплиментов в свой адрес, но все они касались работы.