Звездная Кровь. Экзарх III

Ямато обвёл нас взглядом и громко сказал:

— У вас есть час на сборы, после чего Вороны доставят нас в Хармон, где уже открыты врата в Оазис. Всю доступную информацию вам вышлют на вокс. Собирайтесь.

Восходящие начали быстро расходиться, чтобы закончить неотложные дела, либо сразу направились к причалу Арка. Я же стоял и думал, что мне делать дальше. Проблема казалась смешной, но с другой стороны, я не знал, как поступить. В Нове с маниакальным упорством заставляли новичков проходить адаптационный период. Мне так и не удалось избавиться от этого ярма, хотя все и признавали, что в моём случае в нём нет необходимости.

Но и отсиживаться в городе я не собирался. Черви — страшнейший враг всего живого в Единстве. Страшило только то, что пропустив обучение, я мог лишиться возможности на официальное присоединение к Нове. Вроде смешно, но если вспомнить Карлоса и подобных ему, которые сидели в службе безопасности, то проблема не выглядела такой уж несущественной.

— Тебя что-то беспокоит, Нейт? — сзади послышался голос. Мягкий тембр этого голоса я уже хорошо знал. Ко мне подошла Анора. Я оглянулся и понял, что мы остались чуть ли не единственными перед входом в главный корпус Новы.

— Да, — сказал я, после чего поведал о своём беспокойстве.

— В твоём случае я не вижу проблемы, — сказала Анора. — Адаптационный период нужен в первую очередь самим колонистам и тем, кто долгие годы провёл в трелях. Первые не понимают, куда и зачем попали. Им даётся время, чтобы привыкнуть, подумать, расставить приоритеты. Со вторыми труднее, многие из них сломлены. Ты не заметил, но множество новичков проходит психологическую терапию, в том числе и с помощью рун. Такое не афишируется, сам понимаешь, но мы должны быть уверены, что выпускаем в город полностью стабильных людей. К тому же, адаптационный период позволяет службе безопасности разобраться в новичках. Нова и наши технологии — лакомый кусок для многих, и шпионы из других Народов не редкость.

Лицо Аноры вроде не изменилось, она продолжала смотреть на меня с лёгкой улыбкой, но я почувствовал, что что-то поменялось.

— Вижу, меня тоже подозревают в шпионаже, — напрямую сказал я с невесёлым смешком.

Анора на долю секунды нахмурилась.

— Мы подозреваем всех, — сказала она.

— Но меня особенно, — сказал я прямо. — Я понимаю.

Юлить или обходить углы не хотелось, я чувствовал, как поменялось отношение Восходящей ко мне. Кто-то другой, возможно, и не заметил бы, но я почувствовал. Сказалась выработанная в грассе эмпатия, когда нужно было чутко улавливать настроение собеседников, чтобы не получить наказания."

"— Я привык к этому и знаю это ощущение ещё со времён грасса. Это ни с чем не спутать, когда молча подозревают в любой провинности.

Улыбку с лица Аноры сдуло.