Огненный Зверь

Он сделался задумчивым и молчаливым.

— Готова? — спросил он голосом, лишенным эмоций, когда я устроилась на сидении и пристегнулась. Казалось, сегодняшние ночь и день выпили из него все соки.

— Хочешь, я поведу? — предложила я, видя, какой у него усталый вид. Он ведь должен был чувствовать, что я совсем не устала, я могла бы еще с легкостью пробежать несколько километров в высоком темпе.

— Не нужно, — отказался он, — я люблю водить, меня это успокаивает.

— Ну, если так, — пробормотала я, хотя и не поверила. Просто Кирилл любил контролировать ситуацию и отвечать за все. Впрочем, спорить я не стала, он и так должен был чувствовать мое внутренне несогласие.

И мы медленно выехали из одного из огромных гаражей, расположенных за особняком.

Несмотря на ухабистую дорогу, вел Кирилл быстро, меня несколько раз здорово подбросило на кочках. Я даже немного испугалась.

— Извини, — коротко пробормотал он и поехал чуть спокойнее.

Кирилл молчал, и я не пыталась его разговорить. Я не была эмпатом, как он, но чувствовала, что на сегодня он уже наговорился, сейчас я должна была дать ему возможность помолчать.

Я просто ехала, иногда смотря в окно, стараясь запомнить дорогу, иногда на него. Когда за окном совсем стемнело, я стала смотреть только на него.

Кто знает, что он сейчас чувствовал, как мои ощущения передавались ему, доходили ли мои чувства именно такими же, как те, которые испытывала я, или же шли искаженными. От этой мысли мне стало еще больше не по себе.

Я постаралась вспомнить все уроки Золотаревского и применить их, но на тот момент у нас было еще слишком мало занятий, и я ничему толком не сумела научиться. Впрочем, мне нужно было не учиться, я должна была разучиться чувствовать, когда находилась рядом с Кириллом, так было бы проще и ему, и мне.

Я смотрела на его профиль, лишь слабо освещенный огоньками на приборной панели. Он молчал, крепко держал руки на руле и смотрел на пустую дорогу. Я думала о том, что влюбилась в него исключительно внешне и практически в первую встречу. Теперь я узнала его немного лучше, послушала, что говорят о нем другие. И все стало гораздо хуже, я не услышала ничего, что бы заставило меня думать о нем иначе.

— Изольда, — я вздрогнула, когда он произнес мое имя. Мое дурацкое имя звучало в его устах необычно красиво.

— Что? — мой голос же показался мне хриплым.

— Твои чувства, — я замерла, казалось, перестала дышать, — твои чувства, они неправильные.

Я немедленно принялась защищаться, рефлекс самозащиты работал превосходно:

— Это мои чувства, и я имею право чувствовать то, что посчитаю нужным. Правильно оно или нет, это мое личное дело.

Но он не обиделся на мои слова.

— Ты так относишься ко мне… Я… Я этого не заслуживаю.

— Уж позволь мне самой об этом судить, — я уже рычала.