Огненный Зверь

— Мы говорили с тобой об этом несколько дней назад, — продолжал он, будто бы и не слышал моих возражений. — Ты сама мне сказала, что ты не можешь с точностью определить, что из того, что ты ощущаешь, является именно твоими чувствами, а что просто реакцией тела, взбудораженного Зверем.

— И что? — тут же возмутилась я. — Возможно, Зверь во мне до конца моих дней, так что не жди, что что-то изменится.

— Изменится, сильные личности берут Огненного Зверя под контроль за пару месяцев.

— С чего ты взял, что я сильная?

Я чувствовала себя очень слабой, не способной справиться с самой собой, не то что с обстоятельствами.

— Я знаю, — он бросил на меня короткий взгляд и снова повернулся к дороге.

— Хорошо, что есть кто-то, кто думает обо мне лучше, чем я есть.

— Аналогично, — усмехнулся Кирилл, потом снова стал серьезным. — С тобой легко, — сказал он. — Как ни странно, твои эмоции одни из немногих, которые меня не раздражают.

— Сомнительный комплимент.

— Я пытаюсь быть искренним.

— Спасибо…

Мы снова замолчали. За окном замелькали огни города, почти приехали. Мне хотелось, чтобы поездка длилась дольше, значительно дольше, чтобы мы наконец успели высказать все недоговоренности, которых был целый океан между нами.

— Ты думаешь, мои чувства к тебе — просто химическая реакция организма, усиленная Зверем? — спросила я.

— Я не знаю, — после непродолжительной паузы ответил он. — Я просто знаю, что ты чувствуешь, мне неизвестны причины.

Я вздохнула, набираясь смелости, и решила идти ва-банк.

— Я не думаю, что Зверь имеет хотя бы какое-то отношение к моим чувствам к тебе."

"Ну, вот и все, я это сказала. Выплеснула всю свою боль и страх в одной фразе. А теперь с ужасом ждала его ответа.

И Кирилл ответил совсем не то, чего жаждало мое сердце.

— Я не могу тебе дать то, что тебе нужно.

Вот так.

Что ж, по крайней мере, он не остановился и не высадил меня. Хотя о чем я говорю? Это же Кирилл. Он так даже с бездомной собакой не поступит.

— Я сама не знаю, что мне нужно, — прошептала я, слезы душили. И самое отвратительное, что он это знал, я не могла, как он, отгородиться безразличием на лице, мне некуда было прятаться.

В ответ на эту мысль пришла злость, даже не злость — ярость. На себя, на Зверя, на Кирилла с его способностями, на ситуацию в целом, если происходящее еще можно было назвать ""ситуацией"".

Я задохнулась от этого приступа ярости, пальцы впились в край сидения, костяшки побелели.

— Вот об этом я тебе и говорю, — спокойно заключил он. — Твои чувства сейчас не поток, как у остальных людей, это скорее лавина, даже нет, цунами. Я чувствую, как ты путаешься в них каждую секунду.

— Мои чувства к тебе не меняются, — процедила я сквозь зубы, хотя в тот момент была сама в этом не уверена.