Зултурган — трава степная

В тех кружках часто возникали споры о путях решения национального вопроса, если революция совершится… «Вот бы заехать куда-нибудь в татарское или калмыцкое село да поговорить с простыми скотоводами? — думал студент Семиколенов. — Их самих послушать, что они на этот счет думают!..»

«Да, Бергяс, конечно, не тот собеседник», — отметил сейчас про себя Вадим.

Бросая взгляд на Бориса, Вадим с любопытством наблюдал за Бергясом. «По лицу этому надменному калмыку можно дать чуть больше сорока… Говорили, что Лиджи, у которого мы вчера остановились — его младший двоюродный брат по отцу. Но Лиджи на вид куда старше Бергяса», — думал Вадим.

На широком и большом лбу Бергяса ни одной морщинки, черные быстрые глаза из-под густых бровей будто сверлят человека, и кажется, что он нарочито говорит по-русски плохо, чтобы проверить собеседника. Под широким носом черные усы, аккуратно причесаны висящие ниже ушей густые волосы.

— Калмык говориль: ашал карашо, шалтай-балтай можно, куда твоя пошоль, кибитк твой гиде, чичас можн, говориль можн, — вел застольную беседу Бергяс и острым внимательным взглядом обводил лица парней.

Настало время развязать дорожные котомки.

— Мой отец, Николай Павлович Жидков, передал вам привет и прислал небольшой подарок, — сказал Борис.

Парень развязал кожаную сумку, извлек оттуда литровую бутылку водки, поставил ее перед Бергясом на столике. Затем достал отрез зеленого цветастого шелка.

— Этот шелк послала моя мать вашей жене в подарок.

Имелась у Бориса еще одна ценная вещица для Бергяса — часы «Павел Буре», в виде луковицы, с серебряной цепочкой. Борис осторожно опустил их на столик, пояснил:

— Это часы… Тоже от отца.

Когда этот незнакомый русский парень начал доставать из сумки такие ценные подарки, Бергяс очень удивился. Насторожили его и слова Бориса, хотя половины он и не разобрал, но то, что подарки прислал ему «отец», понял. «Что за отец? Какой отец?» Когда же перед ним появились часы «Павел Буре» и Бергяс успел присмотреться к глазам и чуть удлиненному носу юноши, его пронзила догадка: «Неужели часы прислал друг Микола?.. А этот юноша — сын Миколы?»

Лицо старосты, минуту назад приветливое, передернулось, будто в него брызнули кипятком.

«Почему сын друга обошел мое подворье и ночевал на стороне? Любой здесь днем и ночью покажет кибитку старосты. Когда весной пригнали бычков Миколы, а затем пожаловал и сам хозяин, мне понравились часы Миколы. Он это заметил и сказал, что может подарить и часы, только они сейчас неисправны — стукнул дорогой о луку седла. Вместо этих, испорченных в дороге, Микола обещал привезти другие, что тикают днем и ночью. И даже с надписью «Моему другу, Бергясу».