Зултурган — трава степная

 — Потом — говорит, эшо говорит, мнуго говорит! Твоя моя понимай? Чичас чай пить надо, чичас ашай надо, понимай? — Бергяс, довольный тем, что может так ловко разговаривать по-русски, улыбнулся, обнажив совсем желтые от табака зубы.

— Понятно! Ясно! — отозвались гости и по-молодому щедро заулыбались.

— Молчать нехорошо, угощайте гостей, — скороговоркой заметила мужу Сяяхля.

— Спасибо! — ответил Вадим и отставил свою пиалу, взявшись за мясо.

Со вчерашнего утра они почти ничего не ели. Вид горячей пищи был им приятен.

— Мал-мал ашал, дорога большой, муног ашать надо. Курсак пустой пулохо, курсак полна корошо, ашай! — говорил Бергяс гостям, сильно жестикулируя.

— Спасибо! Мы наелись… У нас к вам есть дело.

Бориса так и подмывало заговорить на таком же ломаном языке, — может, так хозяину будет понятнее? Но вспомнил советы отца: не спешить со своим словом, пока хозяин не выговорится.

«Бергяс хитрый человек, — говорил отец. — Он знает, что сам говорит по-русски плохо, трудно подбирая слова, но для того, чтобы собеседник проникся вниманием к нему, Бергяс иногда вставляет такие мудреные словечки, которых нет ни в русском, ни в калмыцком языках. Самое удивительное, — предупреждал отец, — что этот речевой суржик, сдобренный мимикой и жестами, отнюдь не лишен смысла. Но если русский человек проявит нетерпение, станет кривлять язык на манер Бергяса, самолюбивый человек этот тут же замкнется, подумает, что его дразнят. Очень спесивый, обидчивый мужик…»

Борис иногда подсмеивался над отцом, не видя смысла в этой странной дружбе между ним и Бергясом.

«Что ты понимаешь в жизни? — хмурился отец. — У старосты полмиллиона десятин земли, тысяча семей под его рукой! Владыка, хозяин огромного поместья! Бергяс умен и вместе с тем невежда, хитер и наивен, богат и скуп, приветлив и отвратен порой… И все это в одном человеке! Он, как никто, знает обычаи своего маленького народа. Пятнадцать лет я дружу с ним и при каждой встрече нахожу в нем перемены — к худшему, к лучшему. Сознание его не стоит на месте, развивается, обрастает опытом. Чем иметь в лице Бергяса врага, не лучше ли иметь друга? Тем более что многого он от дружбы этой не просит, а для нас только польза…»

Вадим, присутствовавший при этих беседах, внимательно слушал Жидкова-старшего. Ему давно хотелось вырваться куда-нибудь в нехоженые места, увидеть то, чего совсем не знает. Вадим и раньше интересовался калмыками, читал о них в книгах, но рассказы достаточно образованного и умного Николая Павловича еще больше подталкивали его любознательность.

В последние годы Вадим посещал марксистские кружки в Саратове и много думал о судьбе окраинных народов, населяющих огромные просторы России.