Изумрудные зубки

– Где Афанасьева? – спросила она Сычеву.

– Я ее в комнате заперла, чтоб не сбежала, – ответила Сычева, не сводя глаз с циклопа. – Иди, открой, и приведи ее чай пить. – Сычева достала из кармана джинсов ключ и протянула Татьяне. – И все это не сводя глаз с Тараса!

«Это меня не касается», – сказала себе Татьяна и пошла освобождать Афанасьеву. «Меня не касается, кто, как и почему смотрит на циклопа!»

Она вставила ключ в замок и открыла дверь.

В комнате гулял разудалый сквозняк. Он теребил куцую шторку, трепал газету на тумбочке.

Окно было настежь открыто.

– Таня! – закричала Татьяна, хотя было ясно, как божий день, что никакой Тани здесь нет. Первая мысль была – Афанасьеву похитили, но потом Татьяна обнаружила, что пистолет, который лежал рядом с Сычевской сумкой исчез, и поняла – Афанасьева просто удрала через окно, прихватив для самообороны оружие.

За окном хулиганила непогода – ветер гонял пустые пластиковые бутылки, ломал ветки деревьев, выворачивал наизнанку зонты, дождь хлестал по лицам прохожих, барабанил по крышам машин, бился в окна упрямыми длинными струями. Подоконник был мокрый.

Татьяна закрыла окно и вернулась на кухню."

"– Она удрала. – Татьяна швырнула ключ от комнаты в центр стола. – Открыла окно и удрала прямо в халате и тапочках! Взяла только ... – она покосилась на Тараса, – то, что лежало возле твоей сумки. А мобильник оставила.

– Черт! Я не подумала, что здесь первый этаж! Скорее! За ней! – Сычева вскочила и ринулась в коридор.

– Чур, я у очага, – поспешно сказал Паша. – Не люблю резких движений, в особенности погонь, в особенности на ночь глядя.

– Если я могу чем-то помочь... – Тарас встал и вопросительно посмотрел на Татьяну.

– Вы на машине? – крикнула из коридора Сычева.

– Само собой, – Тарас показал ключи, которые все время крутил на пальце.

– Тогда пойдемте! Вы такой огромный и такой сильный, что с вами я буду чувствовать себя в безопасности! Быстрее одевайся, вешалка! Мы можем не успеть!

– Не смей называть меня вешалкой, – буркнула Татьяна, цепляя ногами кроссовки, и поймала насмешливый взгляд циклопа.

* * *– Ешь!

Луиза поставила перед Глебом тарелку. Бурая масса отвратительно пахла и имела совсем несъедобный вид.

– Кажется, именно этим я кормил сегодня свиней, – осторожно, стараясь не смотреть на Луизу, заметил Глеб. Он набрал в ложку осклизлой жидкости и вылил ее обратно в тарелку. Желудок сводило от голода, но проглотить эти помои, он, пожалуй, не был готов.

– Правильно, миленький! Хрюшки именно этим и завтракали! Ешь на здоровье! Тут и сухари размоченные, и горох с тушенкой, и остатки гречневой каши, и даже Зинкин позавчерашний суп!

– Зинкин позавчерашний суп, – меланхолично повторил Глеб.