Зов желтого дьявола

Аббат Комаровский показал пример монсиньору, лихо опрокинув серебряную чарку и закусив хрустящим груздем.

Гости заняли свои места за столом, и только после этого в столовую вошел хозяин. Он был одет в камзол из лилового бархата, отделанный серебряным шитьем.

– А где же наша любезная хозяйка? – осведомился аббат Салигари. – Я хотел бы выразить ей свое безграничное почтение…

– Моя жена очень скромная женщина, – ответил барон. – Она редко выходит к гостям, предпочитая проводить время в своих покоях или за молитвой в замковой часовне.

– Скромность – похвальное качество, – проговорил аббат. – Но даже достоинства не должны быть чрезмерными. Сожалею, что не могу увидеть вашу почтенную супругу, и надеюсь, что такой случай мне еще представится.

Обед прошел за пристойной беседой. После трапезы гости сказали, что утомлены с дороги, и отправились на покой.

Посреди ночи дверь одной из комнат в замке отворилась.

Послышались тихие крадущиеся шаги, и в помещение проскользнула закутанная в черный плащ фигура. По ее массивным, дышащим скрытой силой очертаниям можно было догадаться, что это рослый мужчина средних лет.

Незнакомец пересек комнату, подошел к высокому резному шкафу и осторожно открыл его дверцу. Одну за другой он осмотрел полки шкафа, но, видимо, не нашел того, что искал. Опустившись на колени, он заглянул на самую нижнюю полку, и в это время за спиной у него раздался негромкий женский голос:

– В такой поздний час вы стоите на коленях, монсиньор? Должно быть, у вас немало грехов, если вы замаливаете их в глухую полночь. Боюсь только, что вы ошиблись комнатой: это не часовня, а моя малая гостиная. Впрочем, будьте как дома…

Мужчина вскочил на ноги и резко развернулся. При этом плащ упал с его лица, и в бледном свете луны, падающем сквозь узкое стрельчатое окно, стало видно властное, высокомерное лицо монсиньора Салигари. Впрочем, сейчас на этом лице проступило не свойственное ему выражение растерянности.

Напротив монсиньора стояла стройная женщина в простом домашнем платье. В руках она держала небольшую шкатулку.

– Не это ли вы ищете, святой отец? – проговорила женщина и внезапно бросила шкатулку священнику.

Монсиньор с неожиданной ловкостью поймал ее и попятился. Кривой шрам на его щеке заметно побелел.

– Это ты, еретичка? – проговорил он, пристально и неприязненно глядя на женщину.

– Я добрая католичка, монсиньор, – ответила та смиренно. – А если стараюсь сохранить свою жизнь и свое имущество – в этом, на мой непросвещенный взгляд, нет никакого греха. А вот вы, святой отец, нарушаете разом две заповеди – не убий и не укради.