Зов Лавкрафта (сборник) (СИ)

В конце концов, это были слова, знакомые каждому отцу.

Нога запнулась о корень. Подбородок проехался по ковру из мха. В глазах сверкнуло, рот наполнился соленым, но Фомин вскочил и продолжил бежать. Он оставлял частички себя на шершавой коре, на острых ветках, на тугой, пахнущей горечью, земле Не останавливаться, ни за что. Сзади догоняли. Он не знал, спасется или нет, как не знал, что стало со Светой. Мыслей не осталось; остатки разума сгорели в кострах, были растоптаны нечестивой богиней. Фомин продирался через ночной лес, а его дети мчались следом.

Шаурма была толстая и жирная, в расползающемся лаваше из которого торчали дольки помидоров и пучки корейской морковки. Пахло жареным и отвратительно вкусным.

Гоша съел бы ее сразу, но Ильич сказал, что это на ужин, а когда у него наступит ужин был решительно непонятно.

Ильич сидел за рулем, выстукивая большими пальцами по пластику ритм какой-то песни, рычащей из динамиков. Как владелец колымаги, он слушал, что хотел, не обращая на Гошу внимания.

Гоша же мучительно размышлял, за какие грехи судьба свела его именно с этим водителем, похожим на старого американского рокера, с коротким ежиком седых волос, с длинными усами, с наколками на костяшках пальцев: «Валя» на правой руке и «Катя» на левой, с мутно-оранжевой «печаткой» и огромным крестом на шее. Всю дорогу — а ехали уже третий час — слушали только «Металлику», «ZZTop», «АС/DC» и иже с ними. Гоша бы и не знал, что это гремит, пыхтит и рычит, но Ильич поучительно рассказывал о группах и объявлял очередную песню.

— Smoke on the water, — хрипло подвывал Ильич, сплевывая в окно. — Afire in the sky… smoke on the water!

Гоша наткнулся на него в небольшой и пыльной закусочной на выезде из Краснодара. В тот момент внезапная идея показалась правильной — добраться до Сочи автостопом. Ильич, покупающий шаурму у загорелого до черноты адыгейца, прямо так и спросил на всю закусочную:

— Кто-нибудь в Сочи едет? Могу подвезти, недорого. Один хрен в ту сторону.

Сидящие в закусочной не изъявили желания выходить под сорокаградусную жару и мчаться хрен знает куда. А вот Гоша, поддавшись внезапному импульсу, спросил:

— Двести. — Ответил Ильич, закуривая.

— Шаурму будешь? Вкусная, зараза.

Гоша неопределенно пожал плечами:

— Если только за ваш счет.

Ильич ухмыльнулся и бросил адыгейцу за прилавком:

— Заверни еще одну, пожирнее. Худой паренек что-то.

Так Гоша и оказался в старом форде универсале, внутри которого терпко пахло кожей и резиной, вперемешку с запахом бензина и тонкой примесью хвойного освежителя — елочка болталась на зеркальце заднего вида. Колымага едва тянула сто километров в час. Как бы не сдохла среди ночи-то. Что-то у нее в моторе стучало, а при переключении передач — натужно скрипело.