Зов Лавкрафта (сборник) (СИ)

Грех медленно-медленно, стараясь не шуметь, попятился назад. Скорее обратно на кухню, в сени и наружу. Взять в охапку Вавила и прочь из этой деревни. Не успел он об этом подумать, как с улицы раздался выстрел. Оглушительный в тишине. Громогласный даже здесь, за стенами дома. Показалось, что даже стекла в рамах задрожали. Потом еще один. Несколько секунд тишины и короткая очередь. Вавил отстреливался от кого-то.

Спящий очнулся. Зашевелился, недовольно засопел. Издал короткий звук, похожий на лягушачье кваканье. Что-то громко хлюпнуло, сильно ударилось о перегородку с той стороны. Из тьмы проема показалась большая лапа с четырьмя пальцами, соединенными перепонками, пошарила по стене. В такой запросто исчезнет человеческая голова.

И глаза. Эти огромные светящиеся блюдца, как бледные фонарики. Впервые Грех видел их так близко. Ярко-желтые, с темными вертикальными черточками зрачков. Они смотрели на человека в упор. В глубине комнаты зашевелилось что-то еще. Заплюхало по воде, будто маленькими ножками. Зазвенели капельки, словно стекали с мокрой одежды.

Снаружи грохнул еще выстрел.

— Грех! — надрывался где-то Вавил, — Греееех! Ты где!

Крик вывел из ступора. Грех быстро вскинул автомат и выстрелил прямо по светящимся глазам. Не стал смотреть, что будет дальше, молнией рванул на кухню. Пока бежал, краем глаза заметил, что возле стола кто-то неподвижно стоял. К черту, подумал он, скуля от страха. Прочь отсюда, скорее!

Вавил сидел на скамейке, где его оставил Грех. Палил куда-то в сторону соседних домов. Дрожали желтые огни глаз. Три-четыре пары, не меньше. Они приближались.

Грех рванул друга за шиворот.

Они мчались, куда глаза глядят, не разбирая дороги. Не смотря не ранение, Вавил не отставал. Только подпрыгивал, кричал и матерился, припадая на больную ногу. Время от времени останавливались, прикрывая друг друга, стреляли по огням. Тех становилось больше, они обходили со сторон, окружали. Грех пускал в темноту короткие очереди. Каждый пятый патрон — трассирующий. Во вспышках выстрелов он отмечал мелькание силуэтов. Они были все ближе. Долговязые, худые. Их кожа переливалась, как рыбья чешуя.

Они покинули деревню, отошли далеко от дороги. Мчались через какое-то поле с перелеском. По колено в воде, спотыкаясь о кочки. Царапая лица и руки о колючие кусты. Преследователи не отставали, они двигались куда проворнее людей, молча, почти бесшумно, выдавая себя только случайным шлепком или всплеском. Уже совсем, совсем рядом.

— Слева! — кричал Грех.

— Справа! — перебивал его Вавил.

— Перезаряжаюсь! Прикрой!

Вавил оступился и с головой исчез в мутной холодной жиже. Вынырнул, кашляя и хватая руками воздух.

— Грех! — хрипел он.