Дилемма Золушки

Была бы в сознании – вышла бы на поклон.

– Дай бог им всем здоровья! – сказала тетушка, имея в виду отзывчивых любителей старинных романсов. – Не помогли бы люди добрые – пропала бы Марфа! И ведь говорила я ей не выходить из дома, не измерив давление, но она же все девочку играет! А сама давно уже не резвая детка.

К нашему приезду в больнице потерявшую всю резвость восьмидесятишестилетнюю детку уже откачали и обещали вскоре перевести из реанимации в общую палату, но предупредили, что сегодня никого к ней не пустят.

– Приходите завтра, – сказала женщина-врач, которую мы втроем атаковали, как звено истребителей.

Нас с Иркой она прогнала, сказав, что нечего тут шуметь, а с тетей Идой все-таки побеседовала. Говорю же, бабули-блокадницы в Питере люди уважаемые.

Дожидаясь, пока тетушка выйдет из ординаторской, куда завела ее врач, Ирка пробежалась по отделению, рассовывая пятисотки и тысячные купюры по карманам халатов дежурных медсестер. Я же встала у лифта и не ошиблась в расчетах: вскоре его двери разъехались, и дама в медицинском костюме с привычной ловкостью вытолкнула из кабины каталку.

Марфинька лежала на ней даже не бревнышком – сухоньким поленцем, бледная, с заострившимися скулами и носом, но глазами стреляла вполне себе живо. Меня заметила сразу и, приподнявшись на локтях, жарко выдохнула:

Лялей меня прежде никогда не называли, но я подумала, что бедная Марфинька после приступа испытывает трудности с речью, и легко простила ей косноязычие.

Да и не такая большая разница – Ляля, Лена… Не Муму, уже хорошо.

И я с готовностью откликнулась:

– Да-да, мы все здесь!

На лице Марфиньки отразилось недовольство, причины которого я не поняла, а объяснения не получила, потому что медсестра, толкавшая каталку, заложила крутой вираж и мне пришлось отскочить, уступая дорогу.

Больничный транспорт, тарахтя колесиками, укатил в глубь коридора отделения, как шахтерская вагонетка – в тоннель. Я проводила его взглядом и села на банкетку, дожидаясь появления Ирки и тетушки.

Ляля, Ляля… Крутилось у меня в голове что-то, связанное с этим именем, да так и не выкрутилось.

Ночевали мы все трое в хоромах Марфы Ивановны на Канале Грибоедова. С вечера собрали вещи, необходимые прекрасной даме для комфортной жизни в лазарете, чтобы поутру отвезти их Марфиньке, дождались курьера с заказанными фруктами и конфетами, выпили чаю и легли спать. Нет, даже не так: полегли. Вымотались за день, переволновались, и сил ни на что не осталось.

А ночью я встала, пардон, в туалет и увидела под дверью кухни полоску света. Заглянула и спросила:

– Ты почему не спишь?

Тетя Ида наклонила голову и посмотрела на меня поверх очков:

– Напрасно чаю на ночь глядя напилась.