Дилемма Золушки

– Ну, вот и определилась дальнейшая программа, – с облегчением сказала Ирка. – Получим сообщение от нашего генерала Митеньки – авось поймем, куда двигаться дальше.

– На рынок. – Я встала. – Нам велено купить свежей зелени, а магазинную мадамы не признают, считают, что она годится только на корм скоту. Вперед, у нас на все про все один час.

Вниз по лестнице мы с подругой крались на цыпочках, чтобы не услышала тетушка. Она возмутилась бы, узнав о переходе статуса штабной квартиры от ее гнездышка к берлоге художника. Зато в обратном направлении, уже с пакетом зелени с ближайшего рынка, мы топали, не таясь и предвкушая вкусный обед в приятной компании.

Но мироздание в очередной раз дало понять, что планирование – не наша сильная сторона.

Тетин супчик из потрошков мы только понюхали, но не попробовали.

Даже в квартиру не попали!

Тетя Ида как раз закрывала дверь, когда мы вывернули на лестничную площадку.

– Воля, брысь! – Мягким замшевым башмачком моя родная старушка затолкала обратно высунувшуюся наружу лобастую кошачью башку, захлопнула дверь и загремела ключами.

– Ты куда-то уходишь? – неприятно удивилась я.

Божественный запах фирменного супчика, проникший из квартиры на лестницу, щекотал ноздри и будил аппетит.

– Ох… – Тетушка взглянула беспомощно, но быстро приняла решение: – Пообедаете сами, хорошо?

– А ты куда? – Я не спешила взять протянутые мне ключи.

– В больницу, к Марфе. – Тетушка сунула их мне в карман и заторопилась вниз по лестнице.

– Почему в больницу?! – Я, конечно, побежала за ней, а Ирка – за мной.

Во дворе, оказывается, уже ожидало такси. Тетя Ида нырнула в него, не задержавшись для объяснений, и мы с подругой, не сговариваясь, полезли в заднюю дверь.

Захлопывая ее за собой, я мазнула взглядом по окну тетиной кухни, увидела злорадную ухмылку кота и поняла, что хваленого супчика с потрошками нам не достанется: он весь уйдет в одну наглую серую морду.

В такси тетушка рассказала: Марфу Ивановну увезли с импровизированного концерта на углу Невского проспекта и Большой Конюшенной. Она с таким удовольствием, притопывая и прихлопывая, подпевала уличным музыкантам, исполнявшим старинные романсы, что те не могли не заметить, как старушка-веселушка вдруг сомлела и опустилась на гранитный тротуар рядом с гитарным кофром, открытым для сбора пожертвований.

Выглядела Марфинька более чем прилично, да и седины ее, что бы она ни думала о своей моложавости, выдавали дитя Великой Отечественной войны, поэтому музыканты и публика отнеслись к бабуле-блокаднице со всем вниманием. Концерт остановили, вызвали «скорую», та прибыла очень быстро и без разговоров взяла на борт уважаемую старушку.

Уезжала Марфинька под гром аплодисментов и хоровое «Поедем, красо-отка, ката-а-аться!».