Дар золотому дракону

Я потопталась немного на месте, не зная, что делать, чувствуя себя лишней. Потом отправилась в свинарник, чтобы не мозолить никому глаза — это было не моё горе, Кутберт с самого начала был мне неприятен, а уж то, что он сделал в последние дни — избил жену, а потом бросил её и дочерей, — вызывало во мне одно лишь отвращение. И, видимо, не только у меня. Проходя мимо Аннис, я услышала её шёпот:

— Так ему и надо. Боги наказали."

"Не зная, куда себя деть, я навела порядок на кухоньке, помыла вёдра после каши, потом просто стояла, глядя на поросят, которые, наевшись, спали на соломенной подстилке, смешно пихаясь и дёргая копытцами во сне. Хотелось домой, в пещеру, но все драконы были заняты поисками, не хотелось никого отвлекать.

Но про меня не забыли. Маленькая ручка скользнула в мою, крепко её сжав.

— Фолинор сказал — отвезти тебя домой. Сам он останется с остальными, пока не найдут тело, или солнце не зайдёт. Пойдём, Аэтель, здесь мы уже ничем не поможем.

Выйдя, я увидела, что на поляне никого нет — женщины ушли в дом. Решила никого не беспокоить и, не прощаясь, уселась на шею Нивены.

В пещере на меня нахлынуло чувство родного дома. Меня не было всего день, даже меньше, но я соскучилась. По просторной кухне, по мягкому свету шариков, по какому-то особому, уютному запаху. По крошечным ручкам Лани, крепко обнявшим меня за шею, по улыбкам остальных детей, даже по корове, которая нетерпеливо замычала, услышав мои шаги, требуя дойки. Привычные заботы — подоить животных, приготовить ужин, накормить, искупать и уложить малышей, — доставляли мне какую-то странную радость. Я — нужна, я — среди близких, я — дома.

И какая разница, что они драконы, а я — человек.

Мужчины вернулись поздно, голодные и уставшие. И расстроенные. Искали до последнего лучика света, но так ничего и не нашли. Точнее — кое-что всё же нашли. Немного одежды, головку сыра, рваный мешок — всё это выбросили на берег волны. Не было лишь того, ради кого и затевались эти поиски — Кутберта. Ни живого, ни мёртвого.

Все молча поели и разошлись, лишь Диэглейр буркнул:

— Надеюсь, он всё же сдох. Найду живым — сам прибью!

Остальные никак на эти слова не отреагировали. Понимали, что сказаны они сгоряча, со злости. Но когда я вспоминала рыдающих Базилду и Санниву, самой очень хотелось взять полено и отходить этого гада. Только на то, что Кутберт жив, надежды уже не оставалось. Верно сказала Аннис — боги наказали.

Когда я, отчаянно зевая — было уже заполночь, — стала убирать со стола, Фолинор меня остановил.

— Оставь. Ничего с посудой до завтра не случится, а ты уже с ног валишься. Мне жаль, но сегодня, похоже, урока не будет. Хотя…

И, приподняв мой подбородок, нежно прикоснулся к моим губам своими. Сонливость слетела с меня, как пух с одуванчика в ураган.