Золотой пленник

Питер стоял над Киносом и наблюдал за тем, как один за другим гаснут в домах огни, погружая город в сон. Что-то тревожное было в этой мирной с виду картине, как будто вместе с огоньками из города навсегда уходила сама жизнь.

Утром, еще до рассвета, невольников подняли, раздали сухари и конину, потом – воду и инжир. Все жевали не спеша: какой смысл ломать зубы, если в дороге нечем заняться?

Заложив за щеку половинку сухаря, Питер сходил на то место, откуда вчера наблюдал за городом. Сейчас с этой точки было видно значительно лучше, белые дома плавали в предрассветном голубом тумане, к бледному небу вздымались синие кипарисы, и ничто не нарушало холодной тишины.

Подошел Крафт и встал рядом.

– А этот город – он есть?

– Я смотрю на эти дома, безлюдные улицы, и мне кажется, что этот город такой же, как и те, что были в степи.

Крафт удивленно посмотрел на Питера.

– Стройся, дармоеды!

Это был сержант Уэйт.

А это уже Гудьир. Несмотря на строгий наказ капитана насчет пьянства на марше, он пованивал сивухой, как видно протащив на одну из телег бочонок хереса.

Когда солнце взошло, колонна уж маршировала на юг по однообразной и бесконечной степи. Дорога здесь оказалась шире и оживленнее, иногда попадались возы, но богатых экипажей не было.

Вскоре началась обычная изнуряющая жара, солнце заняло едва ли не половину небосвода, и горизонт потек, один за другим стали громоздиться миражи.

За час до полудня сонные собаки неожиданно прибились ближе к людям и залаяли, обращая морды на юго-запад. Питер встал на цыпочки, чтобы разглядеть то, что так их напугало, но увидел лишь промелькнувшие вдалеке тени.

– Что там? Что? – забеспокоились невольники.

– Чего видно? – спросил у рейтара пехотинец из охраны.

– Должно, карсаматы, – ответил тот после паузы. – Навстречу туранам торопятся, сволочи.

И сплюнул на обочину.

На исходе второго дня после выхода из Киноса, когда впереди замаячили крыши крупного города – Гринвальда, капитан неожиданно приказал свернуть вправо – на едва заметную дорогу, скрывавшуюся за двумя глинистыми холмами.

Запрыгали по ухабам телеги, вдоль дороги блеснула в ямках голубая вода в нежном обрамлении соляных кристаллов.

– В лужи не наступать! – распорядился фон Крисп, проскакав вдоль колонны.

– Не наступать, твари безмозглые! – дублировали команды капитана старательные сержанты.

– Куда они нас тащат? – стал озираться Густав. – Я надеялся, что пораньше придем в город, отдохнем в тени садов.

– Так тебя в сады и пустили, – усмехнулся Спирос, улыбка на его лице казалась зловещим оскалом.

– Ну хоть в пригороды, должны же мы с дороги передохнуть, обмундирование получить, оружие.

– Какое тебе оружие? До туранов еще топать и топать, – возразил ему Витас.