Лисье золото

Вот только зачем ей золото? Что она с ним будет делать? За золото не купишь ни шмотки, ни косметику, ни… книги. Золото – это всего лишь золото. Толку от него никакого!

Наверное, дед увидел разочарование на её лице, потому что молча покачал головой. Покачал, но ничего не сказал. А спустя пару месяцев взял её с собой в тайгу.

Ю тоже любила тайгу! Ей нравилась и её зимняя ослепительная суровость, и её летний изнуряющий, вибрирующий от гула насекомых жар. В тайге ей нравилось всё, кроме охоты. Дед учил её стрелять и пользоваться охотничьим ножом. Она схватывала всё налету, умела поболее некоторых охотников. Умела, но не любила. Отнимать жизнь – это право, которое не дается тебе лишь потому что ты более хитрый, более опасный и у тебя есть карабин. И не заслужить такое право! Заслужить нельзя, а вот отказаться можно. Ю отказывалась, а дед не настаивал. Сам убивал, сам разделывал, сам готовил. Молча совал под нос Ю походную алюминиевую миску с куском запеченного на углях мяса. Молча наблюдал за тем, как она ест. И никогда не упрекал за такое вот… лицемерие.

С той же легкостью, с которой дед отнимал жизнь, он её и дарил. Ю помнила, как в их доме почти год жил медвежонок, подобранный в тайге рядом с телом его мертвой матери. Дед не прошёл мимо, забрал медвежонка домой, возился с ним едва ли не больше, чем возился с Ю, когда она была ещё совсем маленькой, а потом выпустил в тайгу и выстрелил в воздух, когда медвежонок попытался вернуться.

– Зачем ты так? – спросила тогда Ю.

– Чтобы боялся, – сказал дед, наблюдая, как с обиженным, почти щенячьим скулением зверь сиганул в подлесок.

– Тебя?

– Людей.

– А тебя? – Ю было важно знать, важно понимать, что дед за человек.

– И меня тоже. Чтобы если встретимся, обходил стороной.

– Почему? Он же твой!

– Он не мой. Он и раньше моим не был."

"– И ты его… убьешь? – Ю тогда до крови закусила губу, так боялась услышать ответ деда.

– Если судьба сведет. – Дед пожал плечами. – Если решит напасть…

– Но чтобы специально?.. – Во рту чувствовался горько-соленый вкус крови, в ушах шумело. Теперь ей не хотелось знать ответ, но дед все равно ответил:

– Я охотник. Он зверь. Охотники охотятся на зверей, Ю. Так заведено.

После того разговора Ю молчала несколько месяцев, боялась, что, если откроет рот, наговорит деду много страшных и обидных слов. Слова клекотали у неё в груди, как черные птицы, бились о рёбра острыми клювами, слабели и, наконец, потеряли свою силу. И когда дед сказал, что они идут в тайгу, Ю ответила:

– Хорошо.

Они шли долго, слишком долго для обычной охоты. Два дня по тайге, сутки вдоль каменистого русла ручья. Вода в ручье была такой холодной, что у Ю сводило челюсть, когда она её пила. Вода в ручье была такой прозрачной, что она видела каждый камешек на дне, каждую золотую искорку.