Золото Югры

Не доехав до берега шагов двадцать, воткнули шесты, притормозили собак, а сами кинулись на край высокого крутояра. Отсюда, с высоты, они со страхом смотрели, как ворочаются посреди реки две большие-большие лодки с двумя голыми деревьями посередине. На деревьях было развешано много материи. Про то, что болтающиеся паруса – материя, вогулы знали.

Одна лодка бухала так, как будто в тайге ломались столетние деревья. Вогулы даже заметили, что бухает не сама большая лодка, а дымные, непонятные предметы, величиной с нарты.

Вогулы переглянулись, повернулись и побежали к своим упряжкам. И так отчаянно били собак палками, что и собаки испугались. Испугались и понеслись в ту сторону, где очень скоро, через три дня езды, тундра кончалась и начиналась тайга.

Хан Изота должен быстро узнать, что по реке в сторону его ханства идут страшные большие лодки с белыми людьми.

– Мы опережаем англов на два дня! – весело сообщил Хлыст, присаживаясь на палубу возле мачты, рядом с Макаром. Старинов хмуро посмотрел на Хлыста, потом снова начал листать старинные лоции. Он искал в них упоминание о Шеркалы – и не находил. И язык названия непонятный. А на карте стоит точка, указующая, что на правом берегу Оби есть Шеркалы! Может, это – предупреждение?

– На два дня опережаем! – повторил Хлыст. – Отметить бы надо!

– Самогона осталось на один день хорошей гулянки, – ответил Макар.

Хлыст разочарованно выдохнул.

– Не сидел бы тут, не мечтал о ганзейских трактирах, а пошел бы к людям.

– Зачем? – спросил Хлыст. – Люди заняты, корабль ведут. Двое спят. Я выпить хочу. Все при деле.

– Давай, командуй пристать к берегу.

– Что, уже – Шеркалы? Или свежей рыбы захотел?

– К левому берегу командуй встать! Отобедаем чем Бог послал и станем людей учить стрелять. А до этого – надо ружья и пистолеты вычистить, смазать, нарубить пуль… Командуй – к берегу!

С оружием – шведскими тяжелыми фузеями – возились до вечера. Три ружья из двадцати пришлось выбросить в реку, замки заедало напрочь. Когда первый раз зарядили годные ружья и по команде Хлыста нажали на курки, два ружья стрельнули так, что оба стрелка отлетели с линии шагов на пять. Еще двое чуть не загубили друг друга. Видно, порох им попался сыроватый или мало засыпали затравки на замковую полку, только после того, как спустили курки – ружья молчали. Эти олухи, головорезы из-под Ладоги, повернулись стволами ружей друг к другу! А ружья подождали чутка и потом бахнули. Одному ладогжанину, Вене Скукину, чужое ружье пробило карман немецкого мундира.

Вот где все отвели душу. Хлыст даже пытался поминать арабского Бога, но имени его не знал, ругательство не состоялось. А потому развели пять больших костров – и до утра, до полного дрожания рук заряжали и палили, заряжали и палили.