Веселый Роджер – знамя вора

– И где же мы будем жить? На берегу океана в каком-нибудь доме из тростника?

– Ты хочешь обидеть меня, милая? – Селим привстал. – Я небедный человек. То, что ты увидишь, тебе понравится. И даже удивит. Может, лет двадцать назад в тех местах, откуда я родом, и были хижины из тростника, но сейчас на месте рыбацких поселков отстроили современные города. Уверен, ты полюбишь Африку с первого взгляда. Соглашайся!

Еще убедительнее были даже не его слова, а руки, всегда действовавшие несколько нахально. Сопротивляться им не было никакой возможности. Всякий раз, попадая в его объятия, она едва ли не задыхалась от нахлынувшего счастья.

Притянув девушку к себе, Селим бережно приобнял ее за плечи. По ее мнению, каждый город, каждый уголок Земли имел собственный запах, в чем Ангелина убеждалась не единожды, а Африка должна была пахнуть горьким мускатом, как благоухала кожа Селима.

Опрокинув девушку на спину, он навис над ней: черный, тяжелый, будто базальтовая скала. Ангелина невольно смежила веки – не от страха, от ожидания чуда. В какой-то момент девушка почувствовала, что объятия его становятся слишком крепкими, его руки пережали ее горло и ей не хватает воздуха. Открыв глаза, Ангелина попыталась вырваться из крепких рук сомалийца, но тот держал ее будто в тисках, не давая шевельнуться.

– Селим... За что? – прохрипела Ангелина, глядя прямо в темно-коричневые глаза Селима.

Плотнее сомкнув пальцы на горле девушки, Селим произнес:

Ангелина билась в конвульсиях, пытаясь сбросить с себя мускулистое тело сомалийца и, выдохшись, расслабилась и затихла, будто уснула.

С минуту Селим продолжал держать пальцы на ее горле, словно опасаясь чудесного воскрешения. Не произошло. Ее открытые глаза смотрели куда-то сквозь склонившегося Селима. На какое-то мгновение его резанула жалость – такую любовницу ему больше не встретить. Но поступить иначе он не смел: ведь он всего лишь окопный пехотинец необъявленной войны и обязан делать то, что ему приказывают.

Прозвеневший звонок вывел его из оцепенения. Под этой мелодией значился единственный абонент – Абу Рахим, человек, которого он боготворил и боялся. Хотя в действительности Абу Рахим был ненамного старше самого Селима, но сумел так высоко подняться, что для тех, кто взирал на него снизу, он просто представлялся богом.

– Слушаю, господин, – ответил Селим.

– Ты сделал все, о чем я тебя просил?

– Да, – сказал Селим, стараясь придать своему голосу как можно больше бодрости.

Желания посмотреть на неподвижное тело девушки не возникало. В душе останется еще одна боль, с которой придется смириться.

Абу Рахим не мог не знать того, что он по-настоящему был привязан к этой русской девушке. Однако убрать ее он велел именно ему.