Бог злости

А я действительно не могу позволить себе снова оказаться в плену у этого монстра после того, как мне наконец удалось вырваться из его разрушительной орбиты.

Кроме того, мы с Гаретом договорились. Он уже поцеловал меня, доставил мне неприятности с Киллианом и использовал свою часть сделки по своему усмотрению.

— Что значит «они на моей территории»?

Мои ноги замирают у основания лестницы от того, что, я уверена, что это голос Джереми.

В нем есть различимая суровость, край, которой тихо скрывается под поверхностью.

Уже поздно, но для Джереми это, очевидно, не имеет значения, поскольку он бодрствует.

— Все сходится с хронологией. — Голос Гарета звучит в воздухе с вечным спокойствием.

Я чувствую себя шпионом-новичком, пот струйками стекает по моей спине, и я задерживаю дыхание, с трудом вдыхая кислород.

Судя по голосам, они находятся в комнате внизу, недалеко от лестницы.

— Это знакомая нам Змея? — Спрашивает Джереми.

— Возможно.

— Тараканы становятся смелыми, если думают, что могут врываться на мою территорию, как им вздумается.

Змеи?

Они имеют в виду Змей? В смысле, другой могущественный тайный клуб, который является полной тайной для общественности? Я не думаю, что они проводят инициации, как Язычники или Элита.

Единственное, что о них известно, это то, что Змеи существуют, и они заявляют о своем присутствии актами полной анархии.

Как только общественность начинает забывать о них, поджоги, порча имущества и другие преступления попадают в заголовки газет.

— Что ты собираешься с этим делать? — спрашивает Гарет.

— Верну им их взносы, конечно.

— Твой отец не будет счастлив, если узнает, что ты активно вредил кому-то из Братвы.

— Именно поэтому он и не узнает. Кроме того, он, как никто другой, понимает, что если я не убью, меня убьют. Борьба за вершину начинается прямо сейчас, Газ. Подожди…

Значит ли это, что Змеи тоже русская мафия? Я догадывалась о том, что они что-то вроде мафии, но как получилось, что они активно конкурируют с Джереми и Николаем, которые из одной организации?

Я делаю шаг вперед, мое любопытство берет верх. Возможно, я не должна быть посвящена в эту информацию, но что-то подсказывает мне, что это важно в великой схеме вещей.

Моя нога спотыкается о что-то большое и твердое, и я вскрикиваю, падая вперед, хватаясь за перила, чтобы не упасть лицом вперед.

Человек. Вот о кого я споткнулась.

И он лежит внизу лестницы. Без шуток. Он лежит на ковре, лицом вниз.

Когда я случайно задела его, он ворчит:

— Неужели никто не может поспать в этом долбаном доме?

Я крепче вцепилась в перила, уставившись не на кого иного, как на Николая. Он в боксерах. Вот и все.

Его грудь и спина — сплошная карта татуировок.