Бог злости

Если добавить к этому его длинные волосы в беспорядке, угловатые черты лица и нахмуренные брови, то у него есть все, что нужно, чтобы вселить страх в душу любого человека.

— Прости, я тебя не заметила, — шепчу я и не решаюсь добавить, что не ожидала найти кого-то спящим внизу лестницы, учитывая все комнаты наверху.

Николай сужает один глаз, затем одним быстрым движением вскакивает во весь рост и врывается в мое пространство.

Я автоматически делаю шаг назад, но мои ботинки ударяются о ступеньку, и я оказываюсь в ловушке под его пристальным взглядом.

Как будто меня прикидывают на обед — или на что-то более гнусное. Я могу поклясться, что в его глазах появился блеск, какой появляется у охотников, когда они видят добычу, но он вскоре исчезает.

— Нет, не та. — Разочарование в его тоне заставляет меня сделать паузу.

Но я не успеваю обдумать его слова, как Джереми и Гарет входят, откуда ни возьмись.

Слава Богу, полностью одетые.

— Не знал, что у нас гость, — непринужденно говорит Джереми, и его голос теряет всю напряженность, которая была минуту назад.

Гарет засовывает руку в карман, выражение его лица не поддается прочтению.

— Гость Киллера.

Я чувствую, как нагреваются мои уши. Он наверняка знает, чем мы занимались. Боже, может ли земля разверзнуться и поглотить меня, пожалуйста?

Джереми изучает меня, не меняя выражения лица.

— Наименее раздражающая соседка

— Мои друзья не раздражают, — говорю я, не задумываясь, определенно смелее, чем я когда-либо действовала, особенно учитывая тот факт, что меня окружают три хищника, и еще один находится наверху.

Не говоря уже о том, что Николай все еще находится в моем пространстве, наблюдая за мной своим суженным маниакальным взглядом.

— У блондинки комплекс социальной бабочки, а сереброволосая... —Джереми прервался. — Мягко говоря, безвкусная. Она также прививает Анушке плохие привычки. Когда я сказал надоедливая, я был добр.

Серьезно, что с этими придурками, которые говорят, что они милые, когда сами демонстрируют антисоциальное поведение?"

"Тем не менее, я держу подбородок вверх.

— Быть ли Аве социальной бабочкой или нет — это ее дело. Она не переступала ни твоих, ни чьих-либо границ, делая это, так что у тебя нет права осуждать ее. И Сесили не безвкусная. Она самая чистая, самая бескорыстная душа, которая когда-либо существовала.

— Синоним слова «безвкусная», — выстреливает он в ответ, и я готова выцарапать ему глаза.

И ничего, если в это время меня убьют.

Мне может быть все равно, если в мою сторону бросают оскорбления, но за своих друзей я готова зарезать суку.

В тот момент, когда я открываю рот, чтобы выплеснуть словесную рвоту, Николай продвигается ближе ко мне, чтобы оказаться на одной ступеньке со мной.