Скромница для злодея

– Как ужасно, – прошептала Фелисити ему прямо в ухо из своего далека.

– Он не спал. Не ел. Ни в чем и ни в ком не находил удовольствия, ибо проводил все свое время, охраняя прошлое, ограждая неминуемое будущее. Остальные боги соперничали и сражались за то, чтобы стать такими же могущественными, как другие, но с Янусом никто не воевал… они видели, как он страдает, и держались от его страданий как можно дальше.

Фелисити еще немного подалась к нему, еще сильнее натянув платье, и выглядела теперь еще соблазнительнее – как будущее, которое можно увидеть и от которого не оградишься.

– Думаю, его нельзя назвать веселым божеством.

Дьявол коротко хохотнул.

– Нет, нельзя. – Она широко распахнула глаза и села прямо. – Что такое?

– Ничего, просто вы так редко смеетесь. – Она помолчала. – И мне это нравится.

Его щеки опалило жаром, как будто он чертов мальчишка. Дьявол откашлялся.

– Ну так вот. Янус видел будущее и знал, что оно несет только трагедии. Однако одну вещь он видеть не мог. И предсказать тоже.

Ее карие глаза засверкали.

– Женщину!

– Почему вы так решили?

Она махнула рукой.

– Если речь идет о непредсказуемом, это обязательно женщина. Мы переменчивы, как погода, разве вы не знали? В отличие от мужчин, которые всегда действуют, руководствуясь логикой. – Она сухо хмыкнула.

Дьявол согласно наклонил голову.

– Это была женщина.

– А. Вот видите?

– Вы хотите, чтобы я досказал вам историю, или нет?

Она откинулась на спинку скамьи, подперла ладонью щеку.

– Да, пожалуйста.

– Ее звали Кардея. И он не заметил, как она подошла, просто однажды она оказалась рядом с ним, и он увидел ее в ярких живых красках. И она была величайшей красавицей из всех, кого он когда-либо знал."

"– Разве они не всегда величайшие красавицы, эти непредсказуемые женщины?

– Вы думаете, что вы такая умная, Фелисити Фэрклот?

Она усмехнулась.

– А разве нет?

– Не в этом случае, потому что, видите ли, больше никто не мог разглядеть ее красоту. Остальным богам она казалась невзрачной и неинтересной. Это с ней сотворили еще до ее рождения, в наказание ее матери, которая позволила себе перечить Юноне. В наказание ее дочь сделали посредственностью.

– Что ж, это я, безусловно, могу понять, – очень тихо произнесла Фелисити, и Дьяволу пришло в голову, что это говорилось не для него. Он бы и не услышал, если бы не скамья.

– Но невзрачной она не была. И неинтересной тоже. Она была красива сверх всякой меры, и Янус мог это видеть. Он видел и ее начало, и ее конец. И в ней он увидел нечто, чего никогда не позволял себе увидеть.

Пухлые губы девушки приоткрылись, она негромко втянула в себя воздух. Он ее поймал!

– И что он увидел?

– Настоящее. – Он бы остался тут, на этой скамье, навечно, плененный ее жадным вниманием.