Зло

Я всю свою жизнь в МУРе проработал, но о таких особых группах ничего не слышал. Фамилию Болдырев встречал, он нынче генерал, числится за оргинспекторским управлением, но чем занимается, никто не знает, говорят, что выполняет особые поручения министра… Вот что, друзья. — Полковник Ельцов поднялся, подошел к столу, набил табаком трубку, прикурил. По комнате пополз сладковатый запах голландского табака «Амфора». — Вот что, — повторил он, — мы вышли… нет, не вышли, а влипли в историю, странную и опасную. Мы предполагали, когда разбирали записи Мишки Махаона, вернее, думали, что действует группа уголовников, как-то связанных с лагерной администрацией. Версия несостоявшаяся. Мы Ястреба пытались найти. Я через ребят в ГИЦ все учеты поднял. Нет такого уголовника, не проходит ни по каким учетам. Более того скажу, я пытался разыскать его по судебным делам, но их в архиве не оказалось. Установить его по оперучету — у меня сегодня таких возможностей нет.

— А что значит «влипли»? — Юра встал, подошел к балконной двери. — Смотрите, какой дождь хлещет.

— А влипли, дорогой племянник, значит только то, что за твоим делом стоит не уголовная шпана, а коррумпированная партийно-карательная верхушка. Ты, еще до своего ареста, сам с возмущением рассказывал мне, что творится наверху. О взятках, телефонном праве, подарках. Вспомни историю в Мозамбике. Ты же сам рассказывал о поставках военной техники неведомо кому, о редких драгоценных камнях, которыми чернозадые расплачивались за них."

"Кто получал эти камни, куда они потом девались? Мне рассказывали знающие люди, что наши драгоценности уходят в банковские сейфы на Запад. А что творится в Афганистане? Наши ребята гибнут, а бонзы наживаются на их крови, везут сюда все те же камни, а в гробах убитых переправляют наркоту.

Ельцов-старший выбил трубку, посмотрел на часы.

— Утро скоро, ребята. Давайте спать. Подумаем на свежую голову о делах наших невеселых. А тебе, тезка, мой совет… — Полковник положил руку Анохину на плечо и тихо сказал: — Ты в это дело не лезь. Не надо. Помогай нам тайно.

— Не выйдет, Игорь Дмитриевич, я уже влез в него.

— Игорь, нельзя, чтобы наш противник считал тебя активным штыком. Ты помогай нам, но тайно, как секретный агент.

— Я их не боюсь, Игорь Дмитриевич.

— Да разве в этом дело, дорогой ты мой? Хватит нас двоих, меня и Юрки. По нам катком прошлись. Зачем тебе-то жизнь портить?

* * *Махаон проснулся ночью от шума. Ветер, налетевший на город, гулко стучал открытым окном. Мишка закрыл створки, зажег настольную лампу, закурил сигарету.

Вот же, как бывает. Заглянул в «Яму», пивка попить, глядь, Юрка Ельцов появился. Значит, откинулся паренек. Отхлебал баланду, отвалялся на шконке.

Мишка не боялся, что Ельцов узнает его.