Зло

— Но я же старший лейтенант.

— Нет, уже капитан, завтра приказ на тебя подпишут.

Сколько человек в группе, я не знал. Сидели мы на Советской площади, там, где вывеска «Городской штаб народных дружин». На срочное дежурство заступали бригадой из трех человек. Я знал только дежурных и своих ребят: подполковника Самыкина, потом он по состоянию здоровья перешел в дежурные, Юру Маслова, капитана, он раньше в МУРе работал.

Когда мне присвоили майора, я стал начальником отделения, так называлась наша бригада. В нее кроме меня и Маслова взяли майора Коцубу Бориса."

"Занимались всем: наружным наблюдением, установкой, обысками, задержанием. Кстати, Ельцова мы пасли десять дней, изучая его связи и привычки. Работали посменно. Одна группа сменяла другую».

Раздался голос Ельцова: «Ты же говорил, что никто больше не знал?»

Кретов: «А я их только в лицо и видел, а кто они, нам расспрашивать запретили.

Наша группа провела несколько операций. Мы пасли ювелира Шнейдермана. Отрабатывали его связи. Он подал заявление на выезд в Израиль, и Болдырев располагал информацией, что он хочет вывезти из страны уникальные украшения, а часть продать иностранцам. А те откроют ему банковский счет в Тель-Авиве и переведут туда деньги.

Мы производили обыск, составляли опись, ценности изымали».

Анохин: «С понятыми работали?»

Кретов: «Все по закону. Так же мы прихватили черного антиквара Росовского, изъяли у него много картин и ценностей. Задержали вора Андрея Воловикова, кличка „Вол“. У него изъяли деньги, иностранную валюту, ювелирные изделия, много коллекционного оружия…»

Голос Кретова звучал в комнате. Ельцовы и Анохин вновь слушали исповедь бывшего майора, а ныне ночного сторожа.

Но теперь они обращали внимание на мелкие детали.

— Смотри, как любопытно, — сказал Ельцов-старший, — после ограбления особняка Толстой Витька сотоварищи приехал и забрал Веронику и ее дружка Лешеньку.

Но мало того, они отвезли их не на допрос в МВД, а сначала домой, где они собрали вещи, а потом в Шереметьево-2, где их ждал Болдырев. А что дальше?

— Дальше я знаю, — Анохин хрустко потянулся, — Веронику отправили в Париж, на следующий день в ресторане «Максим» была ее свадьба. А Леша выкатился в Израиль.

— Ну-ка, Игорек, крутани-ка пленку, — сказал Юра.

— Что ты хочешь услышать?

— Про Махаона.

Анохин нажал перемотку, начал искать нужное место.

— Вот оно.

Голос Ельцова: «Вы только в Москве работали?»

Кретов: «Мы никуда не выезжали. Правда, Самыкин по пьяни рассказывал, что ездил он в Лабытнанги, где брал из колонии авторитетного блатняка Махаона и этапировал его в Салехард. Там передал его неведомым людям, наверно „соседям“…»

— Что скажешь, дядя? — обратился Юрий к Игорю Дмитриевичу.

— Не знаю, ребята.