Зимняя война. Дороги чужого севера

Здесь черт ногу сломит — в этих озерах, болотах, которые только схематично обозначены на картах советского командования!

Группа двинулась к перешейку, но не прошла и пятнадцати метров, как взводный крикнул:

— Ложись!

Все упали, не сказав ни слова. Сдавленно выражался Иванченко, еще не привыкший к своему печальному статусу. Как же такое проглядели! Справа на плоской вершине холма мелькали головы. Высота господствовала над округой, позволяла вести обстрел во все стороны, и неудивительно, что ее оккупировали финны! Тем более о прорыве группы русских солдат они наверняка знали. Поздно, беглецов засекли! Из ниоткуда образовался надрывный, угнетающий свист, и на озере, что находилось справа, взорвалась мина. Разлетелись обломки льда, брызнула во все стороны вода. Пока не критично — большой недолет, цели еще не пристреляны…

— Командир, обратно в лес? — повернул искаженное лицо Карабаш. — Попали в переплет, мать их так! Местность открытая, на куски ведь порвут…

«А что у нас сзади? — лихорадочно размышлял Мечников. — В чаще бродят поисковые группы неприятеля — финны уже в курсе, что пытается вырваться группа, уничтожившая штаб полка и узел связи. Безнаказанно это дело не оставят, привлекут все силы. Прорываться надо именно сейчас, пока не пристрелялись…»

Обстрел оборвался, едва начавшись. Возможно, финны не были уверены, могло и показаться…

— Ползем к тому озеру, — кивнул влево Никита. — Там обрыв, попробуем укрыться и пройти кромкой. Ползти медленно, на лед не выходить — хрен его знает, насколько он прочный…

Они поползли, дрожа от нетерпения, сползли в обрыв, корчась в месиве камней и снега. Недобрые предчувствия сжимали грудь. Снова опасность была повсюду, и оставаться на одном месте было крайне рискованно. Нас точно увидели, колотилась под черепушкой подлая мысль, засекли, готовят свои минометы — расстояние небольшое, и бинокли у них, конечно же, есть…

Мина взорвалась в том месте, где они первоначально залегли! Останься там, мокрого места бы не осталось! Вторая и третья рванули примерно там же, взрывы больно отдавались по ушам.

— Забрались же, мать ее, в ловушку… — чертыхнулся сквозь зубы Карабаш. — Что делать, командир?

— Не двигаться! — выкрикнул Никита. — Слышали про выдержку и хладнокровие? Постреляют и перестанут!"

"— Дым же, товарищ старший лейтенант! — вдруг встрепенулся Камбаров. — Смотрите, сколько дыма! Давайте на озеро, вот же оно! До того берега успеем добежать, прежде чем он развеется…

Нервы сдали у парня — никогда не сдавали, и вдруг такое. Нет звука невыносимее, чем вой падающей мины. Всю душу выворачивает — ведь не знаешь, где упадет. Даже самые хладнокровные теряют контроль.