Зимние костры

Она прекрасно поняла все, что говорил этот ублюдок Хьюг. Отдать ее Гаррику, ненавидящему женщин? Ну что ж, скоро они поймут, что ее оскорблять опасно. Мужчина, женой которого Бренна должна была стать, умрет, если осмелится прикоснуться к ней. Боже, как она ненавидит их всех!

Линнет настороженно наблюдала за происходящим, с трудом сдерживая себя, чтобы не вмешаться, когда викинг издевался над Бренной, надеясь, что жестокое обращение выведет племянницу из состояния апатии, заставит вновь обрести жажду жизни. Но ничего не вышло. Господи, как бы Линнет хотела понять, о чем они говорят! Зря она не присутствовала на уроках Уиндхема! Да… но разве тогда они могли предвидеть подобное будущее? И как же теперь объясняться с похитителями, как узнать, что готовит им судьба, если Бренна не желает нарушить молчание? Только она знает норвежский язык.

Тревоги Линнет рассеялись несколько минут спустя, когда жена вождя встала из-за стола и подошла к пленницам. Она оказалась невысокой грациозной женщиной с каштановыми волосами и темно-карими миндалевидными глазами.

— Я Элоиза Хаардрад. Мой муж — Ансельм Нетерпеливый, вождь нашего рода и человек, который привез вас сюда.

Линнет поспешно назвала себя и представила остальных, а под конец осмелилась спросить:

— Но как получилось, что ты говоришь на нашем языке?

— Как и вас, меня привезли сюда много лет назад, хотя и при других обстоятельствах. Я была помолвлена с Ансельмом, и мы поженились. Я христианка, как, вероятно, и вы.

— Да, конечно.

— Но я почитаю и богов мужа, — улыбнулась Элоиза, — чтобы угодить ему. Я помогу вам всем, чем можно, но поймите, что на первом месте — мой супруг, дети и дом.

— Что будет с нами? — Наконец Линнет отважилась задать неотступно мучивший их всех вопрос.

— Пока вы пленницы моего мужа. Ему и решать, что делать с вами.

— Так значит, мы рабыни?! — высокомерно осведомилась Корделла, хотя гордиться в ее положении было особенно нечем.

Но Элоиза невозмутимо подняла бровь:

— Попав в рабство, ты потеряла все права. Удивлена, что ты посмела спрашивать меня об этом! Думаешь, тебя освободят, дадут дом и скот? Нет, теперь ты стала собственностью. Будешь принадлежать моему мужу или любому, кому он тебя пожалует. Мне не особенно нравится слово «раб». Предпочитаю называть вас служанками, так, как именуются подобные тебе в твоей стране.

— Наши слуги были свободными людьми! — огрызнулась Корделла.

— Только на словах! Они ничем не отличались от рабов, все это прекрасно знают. А тебе лучше сразу понять свое истинное место, иначе придется плохо!

— Она права, Корделла, — тихо предупредила Линнет. — Лучше придержи язык."

"Корделла, не обращая внимания на женщин, демонстративно отвернулась.

— Думаю, мы можем стать друзьями, Линнет.