Господин Зима

Эта Марджори Дж. Бюстье вообще что-нибудь смыслит в овцеводстве? Дело происходит летом, на ферме, где разводят овец, так? Ну и когда, спрашивается, была стрижка? Для пастухов это второе по важности событие в году, а про него в книжке ни слова!

Конечно, возможно, они держали подушных баранов или долинных куркулей, которые не требуют стрижки, но это редкие породы, почему же об этом не написано?

А тот случай в пятой главе, когда Мегс отправилась с Роджером собирать орехи, бросив овец на пастбище? Это ж надо вовсе ума лишиться, чтобы такое натворить! Овцы ведь разбредутся и потеряются! Да и вообще, какой дурак ходит по орехи в июне?

Тиффани прочла ещё несколько страниц и подумала: а, ясно. Хмм. Ха. Не за орехами они пошли, значит. На Меловых холмах это зовут «искать кукушкины гнёзда».

Тут ей пришлось отложить книжку, чтобы сходить вниз за новой свечой. Вернувшись, Тиффани забралась обратно в постель, дождалась, пока ноги согреются под одеялом, и снова взялась за чтение.

Мегс может выйти замуж за Вильяма, мрачного и черноглазого владельца аж двух с половиной коров, или поддаться на ухаживания Роджера, который зовёт её «моя гордая красавица», но на самом деле он явно негодяй, потому что ездит на чёрном жеребце и носит усы. И кого же ей выбрать?

А с чего она решила, что ей непременно надо выйти замуж не за одного, так за другого? И кто делает всю работу, пока она кокетливо прислоняется то к стенке, то к забору и надувает губки? И если она будет всё время расхаживать в таком наряде, то точно простудится.

Просто удивительно, как мужчины всё это терпят. Однако тут есть над чем подумать…

Тиффани задула свечу и скользнула под стёганое пуховое одеяло, белое как снег.

Меловые холмы укрывал снег. Он ложился на землю вокруг овец, и овцы среди белизны казались желтоватыми. Он застил звёзды, но искрился собственным светом. Он лип к окнам домов, и окна слепли, оранжевые огоньки свечей не могли пробиться в ночь. Но замок был ему не по зубам. Замок стоял на холме чуть в стороне от деревни, его каменная башня высилась над крытыми соломой домишками, утверждая свою власть. Дома, казалось, проросли из земли, а замок – наоборот, пригвоздил её к месту. Он будто заявлял: «Я владею».

Роланд сидел у себя в комнате и тщательно подбирал слова для нового письма. На стук в дверь он не обращал внимания.

Аннаграмма, Петулия, госпожа Вероломна – Тиффани постоянно упоминала чужестранцев со странными именами. Иногда он пытался представить их себе и гадал, уж не сочинила ли она всё. Со слов Тиффани выходило, что ведьмовское ремесло… совсем не такое, как его расписывают. Это скорее…

– Ты слышал, негодник? – В голосе тёти Дануты звенело торжество. – Теперь твоя дверь закрыта на засов снаружи! Ха! Это для твоего же блага, разумеется.