Живой журнал

 — На самом деле, я уже кисну от смеха. — Ну ладно, иди ко мне, моя беспонтовая детка. Я тебя пожалею. Трах… в смысле, доставлю тебе удовольствие, а потом ты исче… В смысле, пойдёшь к себе домой или к своему Зайке. Или — ещё к кому-нибудь… Кис, кис, Самойлова. У тебя глаза сейчас синие, как у сиамской кошки. Обожаю злых кошек. Я — весь твой, иди ко мне. — Театрально распахиваю ей объятия. Белая от бешенства Ира вытягивает вперёд шею и шипит:

— Ты! Слушай, ты! Я давно уже поняла, что всё в твоей жизни только к одному и сводится. Подошёл, поулыбался, почирикал, брякнул какую-нибудь шутку — и всё, девочка готова. Ты таким ещё в детстве был. А сейчас ты стал ещё хуже: в башке — всего два тупых действия. Сначала «милости прошу в мою постель», а потом «пошла вон из моей постели». Ты же такой, да? Я правильно угадала? Ты же по-другому не можешь. Тебя же только одно всегда интересовало: пределы твоей чувственности. — Ира поднимает на меня откровенные глаза. — В общем так, заруби себе на носу: я никогда не буду одной из твоих бесчисленных девочек-дурочек, потому что… — И тут Самойлова испуганно осекается, поняв, что, увлекшись, выдала себя с головой."

"— Ах, так вот в чем дело у нас, оказывается, — насмешливо тяну я. — Ты у нас, значит, другая? И видимо, именно поэтому ты решила сыграть на моём самолюбии? Чтобы остаться для меня первой и единственной, да? Той самой вечной любовью, которую я никогда не забуду? — От понимания, что она пыталась сделать со мной, мне становится жарко и мерзко. Я смотрю на неё: — Ир, а скажи-ка мне: кто тебя так жестко, прости за выражение, отодрал в первый раз, что ты стала такой стервозой? — Самойлова ахает, а я продолжаю: — Фи, Ира, вести себя вот так… как ты… это уж совсем мелко.

Самойлова прикусывает губы до белизны и распрямляет спину.

— В общем, так, милый мальчик, — твёрдо и решительно говорит она. — Во-первых, немедленно открой дверь и выпусти меня из квартиры. Во-вторых, запомни: ничего я от тебя не хочу и никогда не хотела… Ты мне эту проклятую дверь когда-нибудь откроешь? — Ира, уже не сдерживаясь, зло бабахает по ней кулаком.

Я подхожу к ней ближе.

— А ты, Самойлова, не торопись, потому что ты никуда не уходишь, — уже серьезно говорю ей я.

— Как это «не ухожу»? — растерялась Ира.

— А так. И, кстати, не пугай меня статьёй УК РФ, не имеет смысла.

— А причём тут Уголовный Кодекс?

— А при том. Ты мне тут разные намеки делала… Так что позволь мне тебе изложить, как по факту будет выглядеть наша встреча. На случай твоего шантажа или жалоб в соответствующие инстанции… Так вот, во-первых, ты у нас женщина совершеннолетняя.