Дни нашей жизни

В Гоше этого было меньше, но что-то схожее проскальзывало в жестах у них обоих.

Они подарили мне куклу. Такую длинноногую красотку, похожую на Барби. Вручив её мне, сказали родителям:

— Надеемся, вы не растите ребёнка в глупых гендерных стереотипах, среди машинок и солдатиков, — и неприятно, натянуто улыбнулись — оба, почти одновременно.

Серьёзно, они будто из какого-то ситкома шагнули в нашу реальность.

Я сдержанно поблагодарил за куклу, прикидывая, на что её можно обменять. Конечно, фанатом машинок и солдатиков я не был, но и куклы меня нисколько не привлекали. Родители тоже бросали неоднозначные взгляды на подарок.

Когда мы шли до кафе, Гриша и Гоша задавали мне странные вопросы:

— Ну, как ты её назовёшь?

— Никак, — отвечал я.

В девять лет я уже никак не называл игрушки, да и их ценность становилась для меня всё меньше и меньше.

— Он у вас такой бука, — елейно произнёс Гриша и потрепал меня за щёку.

Я резко — пожалуй, слишком резко — отпрянул от него, отбежал к родителям и схватился за Славину руку.

— Он не любит, когда его трогают незнакомые люди, — пояснил Слава.

— Ой, я вообще сразу заметил, что он у нас вас очень закрытый, замкнутый, — тут Гришу понесло. — Это очень-очень плохо, ему нужно раскрепощаться, заводить друзей, иначе как он будет жить дальше, развлекаться, ходить в клубы? Весь этот дефицит общения приводит к тому, что они потом сидят как затворники, как эти хикки в Японии, и ничего не делают Ой, а может, он вообще аутист…

— Рот закрой. — вдруг негромко, но очень чётко сказал Лев.

— Что, прости?

— Ты слишком много говоришь о том, что тебя не касается, не заметил? Рот закрой, — повторил Лев.

Он говорил это очень спокойно, таким же тоном можно было сказать, что сегодня хорошая погода или что Лондон — столица Англии. Но я чувствовал, что если Гриша сейчас что-то ответит, продолжит гнуть своё или нагрубит в ответ, то случится нехорошее. Слава, видимо, это тоже чувствовал, поэтому мягко встрял в их диалог:

— Не будем ругаться, хорошо?"

"Эту затею надо было завершить уже тогда, но почему-то мы всё-таки дошли до кафе. Ситуацию спасали только Славина дипломатичность и способность перевести разговор на нейтральные темы. Тогда Гриша и Гоша начинали говорить о своих потенциальных детях, что вот бы им и мальчика, и девочку, и чтобы у них были голубые глаза и светлые волосы…

В течение часа, проведенного рядом с ними, возникло около десяти ситуаций, которые могли дойти до драки. Гоша вместо имён использовал слово «котик» — по отношению ко всем: и ко мне, и к моим родителям тоже. Когда он третий раз обратился так ко Льву, мне показалось, что у того начал дёргаться глаз.