Дни нашей жизни

А дома у Пелагеи оказалось неплохо, чем-то сладко пахло и было много книг. Когда мы зашли, она познакомила нас со своим женихом. Она сказала:

— Это Лев — мой брат. Его парень — Слава, их сын — Мики. Это Рома — мой жених.

Ого, первый человек с нормальным именем в их семье!

Рома улыбнулся и пожал нам всем руки по очереди. Так странно: он тоже незнакомец, который, узнав о нашей семье, не скормил нас крокодилам. Теперь я знал двух таких человек.

Потом начались скучные взрослые разговоры про то, как им досталась эта квартира, как они делали ремонт, как они путешествовали («вот, фотки в моём Инстаграме»), а потом Лев спросил, какого чёрта они венчаются. Так и спросил: «Какого чёрта?»"

"— Чтоб мама отвязалась, — честно ответила Пелагея. — Иначе она каждый день будет ходить сюда и говорить, что у нас в семье бесы.

— Представляю, что бы она сказала о нашей семье, — заметил Лев.

— Не переживай, представим Славу в качестве Роминого друга. Она всё равно не знает всех его друзей.

— Да не надо, — неожиданно ответил Лев.

— Почему? А как ты его представишь?

— В качестве своего… друга, — на последнем слове он как-то загадочно улыбнулся.

Пелагея пожала плечами: мол, смотри сам.

Мама Льва оказалась похожа на Долорес Амбридж из «Гарри Поттера». Внешняя доброжелательность в ней была пропитана каким-то скрытым ехидством и неприятием. Она не стала спрашивать про нас со Славой, а только сдержанно нам кивнула с натянутой улыбкой.

В загсе мне понравилось: там было торжественно, красиво и по-особенному. После этого мы должны были ехать прямо в церковь. Прежде чем сесть в машину, Пелагея спросила у Льва, будто уточняя что-то:

— Повеселимся?

Тот кивнул:

— Повеселимся.

Не знаю, о чём это они, потому что то, что было дальше, весельем не назовёшь. Атмосфера в церкви была угнетающей, все женщины надели платки, нужно было стоять тихо и слушать, а слушать невозможно — священник говорил что-то длинно, непонятно, монотонно, долго и скучно. Эта бесконечная церемония, наверное, стёрлась бы из моей памяти, если бы в завершении обряда венчания мои родители не поцеловались бы в тот же самый момент, что и супруги. В церкви, во время «священного обряда», на глазах у всех родственников Льва, после слов о том, что возлюбленные должны свидетельствовать свою святую и чистую любовь друг другу.

Чьи-то ладони прикрыли мне глаза, чтобы я перестал смотреть на них. Этот жест насмешил меня, и я захихикал. А мама Льва злым шёпотом сказала, чтобы они немедленно вышли из храма.

— Прости, просто тут не уточнили, какие именно возлюбленные, — сдержанно пояснил ей Лев, уходя. — Мы подумали, что все присутствующие.

Конечно, на этом этапе свадьба для нас закончилась.