Дни нашей жизни

Раздался крик охранника:

— Позовите медсестру!"

"Кто-то стремительно пробежал мимо меня. Внезапно я обнаружил себя почти сползшим со скамейки, оперевшимся руками о сидение и продолжающим кашлять.

У меня плыло перед глазами, смутно я видел, что охранник суетится вокруг меня.

— Может, тебе лечь? — заботливо предлагал он. — Можешь лечь прямо на скамейку.

Я попытался последовать его совету, но стало только хуже. Как только я лёг, в груди что-то совсем скрутило, и я понял, что даже закашлять теперь не могу Ничего не могу. Только безуспешно глотать воздух.

Тогда я заплакал от страха. Неужели я умираю? Я поссорил своих родителей и теперь умираю, бездарно и глупо, испортив всё и ни с кем не успев попрощаться.

— Почему воротник застёгнут? — услышал я над собой.

В тот же миг почувствовал, как кто-то развязывает галстук на моей шее, затем расстёгивает верхние пуговицы рубашки. Попытался сфокусировать своё зрение. Это он, или мне уже кажется?..

— Папа… — судорожно выдохнул я, вцепившись в руку Льва. И больше я ничего не помню, потому что потерял сознание. Прежде чем очнуться на кушетке в очень белом кабинете, я ещё два раза открывал глаза.

Первый раз ещё в школе, увидев над собой Льва.

Второй раз не знаю где, но надо мной были врачи, прислонившие к моему лицу странную штуку.

А окончательно я очнулся, лёжа на кушетке. Как сквозь вату, я слышал голоса. Один принадлежал Льву, а второй, незнакомый, женщине.

— Раньше приступы уже случались? — спрашивала она.

— Нет, первый раз.

— Предпосылок тоже не было? Бронхитом недавно не болел?

— Нет.

— Странно, на типичного астматика не похож…

Я слышал, как скребёт шариковая ручка по листу. Наверное, она что-то пишет.

Потом она спросила:

— Вы отец?

— Нет, я врач и. Друг семьи. Но отец уже едет

— Мальчик вроде вас папой называл.

— Перепутал. Сами понимаете: в таком состоянии.

На секунду стало тихо. Потом женщина заметила иронично:

— Я в одном психологическом журнале прочитала, что астма — это психосоматика. Слово такое модное сейчас придумали. Мол, родители не ладят, а ребёнок раз — и выдаёт астму, чтобы сплотить их своей болезнью. Но это не тот случай, раз вы говорите, что матери нет.

— Угу.

— Да и не верю я в эту ерунду.

— Я тоже.

Я полежал ещё с минуту тихо, делая вид, что продолжаю спать. Потом пришёл Слава, и я решил «очнуться».

Пока я надевал в холле верхнюю одежду, Лев рассказывал Славе, что случилось и как я перепугал всю школу.

— Ты и меня перепугал, — вдруг признался мне Лев.

— Почему? Ты же врач.

— Это я с другими людьми врач. А когда что-то случается с теми, кого я люблю, я чувствую себя очень-очень беспомощным.

Это было непривычное для него признание. И в этой фразе я уловил главный её смысл. Ответил:

— Я тоже тебя люблю. Возвращайся домой.