Дни нашей жизни

Неужели я больше никогда не буду есть кашу на завтрак?

Я поднял глаза на Славу. Он выглядел уставшим и бледным.

— Он ушёл? — спросил я прямо.

Слава кивнул.

Тогда я сказал очень честно и прямо:

— Я его люблю.

— В этой ситуации самое глупое — то, что мы все друг друга любим, но она всё равно случилась.

Я подумал, что когда все всех любят, значит, что-то ещё может наладиться. В мультиках обычно так. И в фильмах тоже.

На третий день я был в недоумении от того, что это происходит на самом деле. Как это вообще возможно? Сказали уйти — и он сразу ушёл. Насовсем. Три дня без него — целая вечность, даже больше, чем вечность.

Привычные вещи перестали приносить мне радость. Странно: это была жизнь, о которой я иногда втайне мечтал. Стать «нормальным» мальчиком из «нормальной» семьи. Теперь всё происходило в самом деле «по-нормальному»: можно было приводить друзей в гости, можно говорить всем, что у меня один папа, и это больше не будет ложью, но всё это вдруг стало ненужным. Я не хотел приводить никаких друзей. И, говоря об одном отце, чувствовал себя ещё поганее.

На четвертый день нашей жизни вдвоём Слава сказал мне:

— Странно, что вы в такой конфронтации. Ведь вы удивительно похожи, действительно как отец и сын.

— Чем же? — не понял я.

— Своей принципиальностью и упрямством как у барана, — усмехнулся Слава. — Он принципиально не попросил у тебя прощения, а ты принципиально не прощал. И оба вы вели себя как бараны.

Я не обиделся на эту характеристику. Слава был прав: я баран и вёл себя глупо. Если бы можно было всё вернуть, я бы так и сделал.

А на пятый день, в школе, я почувствовал себя плохо. Ещё с утра я испытывал слабость, тревогу и головную боль, но уже привык списывать их на общие переживания из-за родителей. К первому у меня уроку начался кашель, который стремительно развился настолько, что уже к концу занятия казалось, будто у меня серьёзный бронхит.

Тамара Васильевна пощупала мой лоб и сказала, что у меня, наверное, температура и я зря пришёл «раскидывать бациллы». Она хотела позвонить Славе, чтобы он меня забрал, но я остановил её.

— Можно за мной придёт другой человек? — попросил я. — Он врач.

— Родственник?

— Да.

— Ну звони. Главное — чтобы тебя забрали.

Я позвонил Льву. Он почему-то не удивился или хорошо сделал вид, что не удивился.

Тамара Васильевна отправила меня ждать в холл, потому что я кашлял всё сильнее и сильнее. В холле я продолжил это делать, и охранник даже предложил мне воды. Я попил, но это не помогло: кашель продолжался, стеснял дыхание, и каждый раз, пытаясь сделать хотя бы один полноценный вдох, я слышал свист откуда-то из собственной груди. Мне было жарко, но я не чувствовал себя простуженным. Я чувствовал себя задыхающимся.